Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

 — Следует это отметить в очередном донесении Центру…»

Ночью выпал снег, и на дороге, ведущей от имения барона к шоссе, его уже приняли резиновые колеса повозок. Сейчас машину вел фон Шлиден. Обер-лейтенант сидел рядом, ежась от холода и пряча лицо в меховой воротник шинели.

Когда миновали памятник трем генералам, гауптман сказал, повернув голову к Фридриху и чуть-чуть замедляя ход:

— Вы хотели что-то рассказать мне вчера об этом.

Фон Герлах буркнул в ответ и еще глубже втянул голову в плечи.

— Болит голова, Фридрих? Ничего, после Прейсиш-Эйлау я остановлю машину, и мы посмотрим, что дал нам в дорогу наш гостеприимный дядюшка.

Обер-лейтенант молчал. Вернер не задавал ему больше вопросов и только изредка посматривал искоса на нахохлившегося приятеля, с чуть заметным сожалением покачивал головой.

Наконец они оставили позади Прейсиш-Эйлау, обогнали колонну военных грузовиков с боеприпасами, двигающихся в направлении Кенигсберга, и Вернер свернул вправо по лесной дороге, уходящей в густой ельник.

Мотор фон Шлиден не заглушил, в кабине было тепло, а после первых рюмок доброго коньяка и уютно.

— Странный вы человек, Вернер, — вдруг сказал обер-лейтенант. — Давно вас знаю и никак не могу разгадать…

— А надо ли, дорогой Фридрих? — улыбнулся фон Шлиден. — Не такая уж я примечательная личность, чтоб ломать над этим голову.

«Что это он? — подумал гауптман, — Или я был где-то неосторожен?..»

— Налейте еще, — сказал Фридрих.

— Вам — с удовольствием, а я воздержусь, если мы хотим целыми вернуться в Кенигсберг, — ответил фон Шлиден.

— Как хотите, а я выпью. Что же касается моей шкуры, то она уже вряд ли кому пригодится. Мне — тем более… Кому мы теперь нужны, Вернер?

Он помолчал немного и стал вдруг читать стихи:

Вы бродите впотьмах, во власти заблужденья,Неверен каждый шаг, цель также неверна.Во всем бессмыслица, а смысла — ни зерна.Несбыточны мечты, нелепы убежденья.И отрицания смешны и утвержденья.И даль, что светлою нам кажется, черна.И кровь, и пот, и труд, вина и не вина —Все ни к чему для тех, кто слеп со дня рожденья.Вы заблуждаетесь во сне и наяву,Отчаявшись иль вдруг предавшись торжеству,Как друга за врага, приняв врага за друга,Скорбя и радуясь, в ночной и в ранний час…Ужели только смерть прозреть заставит васИ силой вытащит из дьявольского круга?!— Кто это? — спросил Вернер фон Шлиден. — Генрих Гейне?

— Разве офицер вермахта позволил бы себе читать стихи поэта, причисленного эсэсовцами к еврейскому племени и потому запрещенного в Тысячелетней империи? — усмехнулся Фридрих фон Герлах. — Нет, Вернер, это «Заблудшие» Андреаса Грифиуса, крупнейшего поэта Германии, да и Европы тоже. Он жил в семнадцатом веке, Вернер, и оттуда видел то, что произошло с нами сейчас. Нет, он прав, Грифиус.