Антология советского детектива-16. Компиляция. Книги 1-20

Байдаров с Березкиным после завтрака остались в ресторане.

Откинувшись на спинку стула, Березкин мечтательно уставился на далекое небо, голубеющее за окном. На столе тонко позванивали стаканы, вагон плавно, как на волнах, покачивался на ходу. Березкин задремал. И вот надутая ветром шелковая шторка на окне кажется ему громадным парусом брига, несущегося в голубую сказочную даль… Стеклянным плеском бьются в борта беспокойные морские волны…

— Девятнадцать восемьдесят! — услышал Березкин грубый, сиповатый голос. Возле их столика стоял толстый официант в полукруглом детском передничке и белом колпаке. В громадной руке официанта маленький блокнотик, пальцы с трудом удерживали огрызок карандаша.

— Девятнадцать рублей восемьдесят копеек, — повторил он.

— Плати, Сережа, — сказал Байдаров. Он развалился на стуле напротив и с меланхоличным видом следил за струйкой дыма своей папиросы. — Плати, я тебе выдал суточные.

Байдаров ведал капитальными расходами. Березкин обладал непостижимым умением терять деньги, и Байдаров не доверял ему больших сумм, а каждый день выдавал понемногу на дневные нужды.

Официант небрежно сунул червонцы в карман передничка, положил на стол двугривенный и стал собирать посуду.

— Потеряете деньги, — сказал Березкин.

— Не потеряю.

— Ну, вытащит кто-нибудь.

— Уже пробовали… Попробовали, а потом говорят: отпусти, дяденька, больше не будем… Я, мил человек, в молодости в цирке работал. Борцом был, Силенкой меня бог не обидел.

Официант отставил собранную посуду. Взяв со стола двугривенный, зажал его пальцами и упер об угол стола. Затем бросил на скатерть монету, согнутую под прямым углом.

— Вот! — сказал он и подмигнул Березкину.

— Здорово! — согласился тот.

Байдаров взял со стола согнутый двугривенный.

— Зря, папаша, государственную валюту портишь, — упрекнул он.

Березкин не видел, что делал с двугривенным Байдаров; а тот протянул руку и положил на стол уже выпрямленную монету.

— Что ж, — одобрительно оглядел официант Байдарова. — Молодец, сынок. Кем работаешь?

— Журналист.

— Журналист? — переспросил официант. — Это значит, пишешь? Карандашиком?… А я думал, боксер али борец… — официант забрал посуду и ушел, не скрывая разочарования.

— Обиделся, — заметил Березкин, сочувственно проводив его глазами. — А ты бы сказал, что был кандидатом в чемпионы столицы по боксу.

— Так я же им не стал.

— Мог стать, если бы занимался.

— Но когда же было заниматься. Ты же знаешь, что мы в эти дни готовили очерк о строительстве гидростанции. Я его переделывал раз двадцать, и все равно он у меня не получился, — вздохнул Байдаров. — И сказать правду, меня это больше огорчает, чем потеря чемпионства.

— Очерк хороший, — заметил Березкин. — Читатели хвалят.