Компаньонка

Элеонора все еще продолжала размышлять об этих странных переменах в облике своей дуэньи, когда увидела, что Артур поднял над головой свечу и удивленно разглядывал помещение.

— Вам не кажется, что этот зал вроде бы изменился? — спросил он.

Элеонора оглядела мебель:

— Нет, не кажется.

— А мне кажется. Цвета стали ярче, зеркало не таким темным, а статуи и вазы заблестели.

Элеонора присмотрелась к ближайшей мраморной скульптуре и хмыкнула:

— Успокойтесь, сэр, в этом нет ничего странного. Сегодня утром я распорядилась, чтобы в холле как следует навели порядок, пока мы будем отсутствовать. Судя по слою пыли на мебели, последний раз здесь делали уборку задолго до вашего появления в этом доме.

Артур задумчиво взглянул на Элеонору:

— Понятно.

Почему-то ей стало не по себе от этого взгляда.

— Сейчас уже поздно, — произнесла она, стараясь произнести слова с вежливой учтивостью. — Пожалуй, мне тоже лучше отправиться спать. Я, так же как и Маргарет, не привыкла укладываться в постель слишком поздно.

— Я хотел бы поговорить с вами, прежде чем вы подниметесь к себе.

Это был приказ, а не просьба. Ее охватило тревожное предчувствие. Не собирается ли он уволить ее из-за того, что произошло в саду?"

"— Хорошо, сэр.

Артур взглянул на Неда:

— А ты иди спать. Спасибо, что дождался нашего возвращения, хотя это было лишнее. Мы сами можем войти, когда возвращаемся так поздно. Так что впредь не дожидайся нас. Тебе тоже нужен отдых.

Нед был очень удивлен столь великодушным поступком своего хозяина.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

И быстро исчез. Элеонора услышала, как дверь за ним с глухим стуком закрылась.

Холл вдруг показался ей тесным и — другого слова не подберешь — интимным.

— Пойдемте, мисс Лодж, в библиотеку и там побеседуем. Она медленно последовала за ним. Может, он рассердился, что она проявила слишком большой энтузиазм во время поцелуя? Она постарается объяснить ему, что и сама удивилась дотоле неведомому ей таланту перевоплощения.

Артур пропустил ее в комнату и тщательно закрыл за собой дверь.

Элеонорой овладело ощущение обреченности. Не говоря ни слова, Артур поставил свечу на стол и подошел к камину. Опустившись на колено, он пошевелил угли, и в камине вспыхнуло пламя. Удовлетворенный, он поднялся, развязал галстук и бросил его на ближайший стул. Затем расстегнул пуговицу на белой льняной рубашке, обнажив несколько темных завитков волос на груди.

Элеонора заставила себя отвести взгляд от этого зрелища.

Сейчас следует думать о другом, решила она. На кон поставлена ее должность. Она не должна позволить ему уволить себя лишь за то, что поцеловала его несколько более горячо, чем в этом была необходимость. В конце концов, это ведь не она сплетничала за забором.

Она откашлялась.