Каталонская компания

Готовит мне повар Афанасий — мужчина немного за тридцать, худой и длинный, что большая редкость при его профессии, и жутко болтливый, что редкостью не назовешь. Его пригнали в город весной в одной из первых партий. Я проезжал мимо, когда услышал мольбу на плохом венецианском диалекте:

— Сеньор, я — искусный повар! Возьмите меня, не пожалеете!

Я взял и действительно не пожалел. Афанасий, который заодно и официант, ставит на стол серебряное блюдо с козьим сыром, еще одно с финиками и между ними третье — со сладким пирогом из пшеничной муки на меду и с изюмом. Сладкие пироги — моя слабость. Афанасию приходится готовить их почти каждый день. Лоренцо Ардисонио тоже сладкоежка. Обычно венецианцы заканчивают трапезу сыром, но патрон даже не обратил на него внимания, налег на пирог. Сыр он и на галере поест.

Вытирая руки и рот белоснежной льняной салфеткой, Лоренцо Ардисонио искренне произносит:"

"— Почему мы раньше не встретились?!

— Чтобы жизнь скучной не казалась, — говорю я.

На сытый желудок начинаю чувствовать себя самым умным. Но умнею на голодный.

— Надо же, шесть лет назад ты командовал маленьким отрядом, а теперь тебе принадлежит город! — стараясь польстить мне, произносит венецианец.

— Город, к счастью, принадлежит не мне, — возражаю я, — но не в этом дело. Пока я здесь, у нас с тобой есть возможность посотрудничать взаимовыгодно. Я буду давать тебе на реализацию товар. Ты продаешь его быстро и приплываешь за новым. Мне привозишь не деньги, а чек о вкладе моей доли под проценты на счет в надежном венецианском банке. О чем и заключим с тобой договор.

— В банке тебе дадут самое большее два-три процента годовых. Можно вложить деньги более выгодно, — советует он.

— Можно, — соглашаюсь я. — Только для этого надо постоянно контролировать их, а у меня сейчас нет такой возможности. Как ты догадываешься, другие операции мне сейчас приносят намного больше. В первую очередь мне надо разложить деньги в разные корзины. Война — очень рисованный бизнес. В случае моей гибели моя семья может в один момент остаться ни с чем.

— Да, у каждой профессии свои издержки, — соглашается Лоренцо Ардисонио, который, видимо, тоже на сытый желудок начинает считать себя умнее. — Если цены будут приемлемыми, я готов сотрудничать.

— С каждой операции ты будешь иметь при быстрой продаже процентов пятнадцать-двадцать, — сообщаю я.

— Смотря какой груз. Некоторый быстро не продашь, — говорит он.

— Я знаю, какой продается хорошо и быстро. Именно такой ты и будешь получать, — обещаю я. — Сейчас у меня большая партия воска, примерно на три галеры, немного шелка-сырца, медь в слитках и железо в полосах.

Я взял эти товары из добычи, привозимой в город, как свою долю, или купил за бесценок у каталонцев и турок.