Каталонская компания

Они не отставали, но и не опережали. Перед нами была поставлена задача обстреливать всадников, спешивать их. Мне пришлось долго объяснять туркам, что надо убивать лошадей, что трофеев все равно будет много. Спешенных всадников легко добьют пехотинцы. На этот раз я был вооружен монгольским луком и родными для него стрелами. У меня их было три колчана. Перед походом я проверил каждую, а перед боем подточил острия. Турки, увидев мои манипуляции со стрелами и убедившись, что я неплохо справляюсь с более тугим, чем у них, луком, сильно удивились.

— Откуда он у тебя? — спросил Халил.

— Захватил в молодости в бою у монгольского хана, когда разбил его отряд, — ответил я.

Турки боялись монголов даже больше, чем каталонцев. Узнав, что я побеждал монголов, стали выполнять мои приказы сразу, а не после того, как их продублирует Халил."

"Метрах в ста от ромейских всадников, которые строились в отряды, мы остановились и начали обстрел. Хоть я и говорил туркам, что стрелять надо в лошадей, сам бил по всадникам. С такой дистанции мои стрелы пробивали даже чешуйчатые доспехи, которые были на многих ромеях. После первого же нашего залпа ближние ромейские отряды смешались, потеряли строй. Раненые лошади, сбросив седоков, метались по полю, пугая жалобным ржанием остальных. Ромеи сбивались плотнее и прикрывались щитами, но в атаку не шли.

Видимо, ромейские командиры не решались нападать без императорского приказа, иначе их объявят виновными в случае поражения, но вряд ли наградят в случае победы. Абсолютная власть порождает безынициативность. Ждали Михаила Палеолога, который только выехал из города вместе с сотней своих гвардейцев, облаченных в позолоченные доспехи. Соправитель императора поскакал на альмогаваров, которые вклинились в строй всадников, разя лошадей дротиками и короткими копьями. В это время пехота добежала до врагов и с криками «Арагон!» и «Святой Георг!» плотной стеной навалилась на них. Меня поражало то, что я никогда не видел не только совместных, но и вообще каких-либо тренировок пехотинцев и альмогаваров, но каждый из них действовал именно так, как надо, — как винтик слаженного механизма, четко знающий свою задачу. Они кололи копьями лошадей в незащищенные доспехами ноздри или глаза, заставляя запаниковать, встать на дыбы, скинуть всадника, обратиться в бегство. Шедшие в задних рядах добивали короткими мечами упавших с коней и не успевших отступить всадников. В ритмичности и холодном автоматизме их движений было что-то кафкианское.

В моих действиях тоже. Я посылал стрелу за стрелой.