Комната убийств

Сильный поток воды смывает следы бензина с одетых в резиновые перчатки рук. Рев огня. Потом раздается неясный звон разбитого стекла и треск первого занявшегося дерева. Что заставило Вулкана глянуть вверх? Предчувствие или опасение, что огонь может выйти из-под контроля? Бросив вверх единственный взгляд, в окне Комнаты убийств он увидел девушку, глядящую на него широко раскрытыми глазами; ее желтые волосы освещены огнем. Был ли это тот самый момент, тот самый единственный взгляд, после которого Селии Меллок было суждено умереть?

Дэлглиш услышал голос Кейт:"

"— Мы пока не ответили на вопрос, как Селия попала в Комнату убийств. Похоже, единственный путь — через дверь в квартире Кэролайн Дюпейн. А как она попала в квартиру и зачем вообще туда пошла? И как мы можем быть в этом уверенными, если возможно, что она и ее убийца проникли в музей в тот момент, когда на входе никого не было?

Зазвонил телефон. Кейт подняла трубку, выслушала и сказала:

— Правильно, я сейчас же спущусь. — Она повернулась к Дэлглишу: — Приехала Талли Клаттон, сэр. Хочет с вами встретиться. Говорит, это важно.

— Наверняка, если она ради этого сама приехала, — сказал Пирс. — Наверное, не стоит надеяться на то, что мы наконец сможем опознать водителя.

Кейт была уже у двери.

— Будьте добры, Кейт, отведите Талли в комнату для бесед, — сказал Дэлглиш. — Я сразу с ней встречусь. И вы тоже.

Книга четвертая

Третья жертва

Четверг, 7 ноября — пятница, 8 ноября

1

В полиции сообщили, что на осмотр музея уйдет остаток среды и половина четверга. Следователи собирались вернуть ключи к концу дня. Чемодан уже убрали. Проведя осмотр квартиры Кэролайн Дюпейн, коммандер Дэлглиш и инспектор Мискин, похоже, решили не забирать у нее ключи и не лишать ее доступа в собственное жилище.

В четверг Талли встала, как и всегда, рано. Уборка и протирание пыли были отменены; она маялась без дела. День потерял всякую форму. Осталось лишь сбивающее с толку ощущение ирреальности, неузнаваемости происходящего. Талли двигалась машинально. Зловещий мир вокруг казался ей плодом чужого воображения. Даже коттедж перестал быть укрытием: всепроникающий дух распада, крепнущее предчувствие беды ощущались и здесь. Для Талли дом все еще оставался средоточием ее жизни, средоточием покоя, однако с появлением Райана порядок был разрушен. В действиях парня не было ничего злонамеренного; просто для двух столь разных личностей коттедж оказался слишком мал. Один туалет, да еще совмещенный с ванной — более чем неудобное положение. Талли всегда становилось неуютно от мысли, что он сейчас нетерпеливо ждет, пока она выйдет; сам же Райан не выходил оттуда чуть ли не часами, оставляя на полу мокрые полотенца и засохшие следы мыла в раковине.