Комната убийств

Хоть чемодан был закрыт, Кейт все равно казалось, что с каждой минутой запах становится сильнее. Он заставлял вспомнить о других случаях, других трупах — и оставался при этом неуловимо своеобразным, будто тело и после смерти претендовало на собственную уникальность. Кейт слышала неясный говор. Бентон закрыл за собой дверь Комнаты убийств, приглушив все голоса, кроме одного, самого высокого — наверное, Акройда; затем раздался топот по ступеням. И опять она ждала и не отводила глаз от чемодана. Тот ли это самый, в котором лежало тело Вайолет Кэй? До сих пор его подлинность не особенно ее интересовала. Однако теперь он стоял перед ней, черный, немного помятый, дразнящий своими секретами. С фотографии в глаза Кейт уперся взгляд Тони Манчини. Неистовое лицо. Глаза потемнели от ярости, большой рот окружен щетиной. Впрочем, перед фотографом и не стояла задача придать преступнику извиняющийся вид. Тони Манчини умер в собственной кровати, потому что его защищал Норман Беркет, а вот Альфреда Рауза повесили, потому что Норман Беркет участвовал в другом процессе. Вернулся Бентон-Смит.

— Приятные люди. С ними не возникло никаких проблем. Они сказали лишь, что «почувствовали запах тухлятины». Бог знает, что они будут рассказывать в Торонто. Мистер Акройд ушел очень неохотно. Его одолевает любопытство. По-моему, рассчитывать на его молчание не стоит. Избавиться от мистера Калдер-Хейла у меня не получилось. Он утверждал, что у него еще есть в офисе дела. Мистер Дэлглиш был на совещании, но сейчас выезжает. Должен быть здесь через двадцать минут или около того. Хотите подождать, мэм?

— Нет, — сказала Кейт. — Не хочу ждать.

Почему ей так важно было открыть этот сундук самой? Кейт присела на корточки и обмотала правую ладонь носовым платком. Медленно подняв крышку, она чуть ее не бросила. Отяжелевшая рука поднималась так медленно, будто Кейт снимала покрывало с новой статуи. От смрада у инспектора перехватило дыхание. Чувства, как и всегда, пришли в смятение. Кейт могла различить лишь потрясение, гнев и грусть — от осознания собственной смертности. Их сменила решительность. Это было ее работой. Этому ее учили.

Девушку запихнули в чемодан, сложив в позе зародыша: согнутые колени подтянуты к груди и почти касаются склоненной головы, руки сложены. Возникало впечатление аккуратной упаковки. Лицо осталось скрытым, но по плечам и ногам лежали пряди ярко-желтых волос, тонкие, словно шелк. Мертвая была одета в кремовый брючный костюм и низкие ботинки из тонкой черной кожи. Согнутая правая рука лежала поверх левой. Несмотря на длинные, выкрашенные в ярко-красный цвет ногти и тяжелое золотое кольцо на среднем пальце, рука казалась маленькой и по-детски хрупкой.