Комендантский час

Мишка похолодел: денег-то нет.

Он поглядел на судорожно шарящего по карманам Харитонова. Кондукторша уже совсем проснулась и выжидающе глядела на них.

– Мамаша, – сказал Мишка, – мамаша, мы беженцы. Из-под Смоленска мы. Нету у нас денег. Ты уж извини нас.

– Откуда? – переспросила кондукторша.

Мишка молчал. Тогда она оторвала два билета и протянула ему:

– Бери, а то не дай бог – контролер. Как там?

– Плохо, мать, совсем плохо.

Они прошли вперед и сели.

– А ты ничего, – усмехнулся Харитонов, – молодец. Видно, битый.

– А по чему видно? – зло спросил Мишка.

– Да по всей ухватке.

Трамвай медленно пробирался через пустую Москву, Мишка смотрел в окно и удивлялся тому, как изменился город. Мимо окон проплывали магазины с витринами, забитыми досками. Нижние этажи домов закрыли мешки с песком, на перекрестках стояли разлапистые ежи, сваренные из обрубков рельсов.

– Эй, мужики, – крикнула кондукторша, – вы свою остановку не проедете?

– Нет, нет, – засуетился Харитонов, – нам здесь выходить, на Курбатовской.

Они сошли с трамвая и пошли сквериком, пересекая площадь. Миновали особняк, в котором помещался ВОКС, старый собор и вышли в тихий переулок. Потом они долго кружили проходными дворами.

– Здесь, – наконец сказал Харитонов, – пришли.

– К надежным людям. Только помни: народ тут серьезный, чуть что… – Он щелкнул пальцами.

– Не учи, – лениво процедил Костров, – не таких видали.

Они вошли в старый, похожий на казарму дом. Долго блуждали в переплетении лестниц и коридоров.

У двери с вылезшим наружу войлоком Харитонов остановился и постучал в стену.

«Номера нет», – автоматически отметил Мишка.

Они стояли и ждали минуты три. Харитонов занес было руку, чтобы опять постучать, как вдруг из-за двери раздался голос:

– Егора недосчитались.

– Один? – спросил тот же голос, показавшийся Мишке необыкновенно знакомым.

– Нет, с хорошим человеком.

Мишка шагнул в темноту квартиры. За его спиной хлопнула дверь. Сразу же вспыхнула лампочка в прихожей. И тут Мишка увидел Резаного. Он стоял, широко расставив ноги в командирских галифе, стоял и улыбался.

– Ну-с, как говорится, гора с горой… Так, что ли, Миша?

– Да вроде так. – Мишка на всякий случай опустил руку в карман.

– Это ты брось, – спокойно, даже слишком спокойно сказал Резаный. – Наган или нож, я не знаю, что у тебя там, не поможет. Да и зачем они тебе, ты же не у чужих людей. Припекло, а, Миша? Ко мне прибежал.

– А куда побежишь, Резаный? Куда? Сейчас время такое: кто к деловым пристанет, у того фарт.

– Это ты прав. Ну что мы стоим? В комнату заходите. Там поговорим, закусим. Время завтрака. Прошу. – Широков приглашающим жестом распахнул дверь в комнату.