Комендантский час

– А в том, – ответил один из рабочих и тяжело поглядел на тщедушного, – в том, что это шпион немецкий. Слухи пускает, панику.

– Давайте выйдем, дойдем до отделения, разберемся.

В управлении Иван сам допросил задержанного и свидетелей, рабочих механического завода.

Они ехали со смены и услышали, как на площадке этот человек рассказывал женщинам о том, что немцы высадили в Талдоме десант и уже захватили Дмитров.

Через час протокол допроса лег на стол начальника МУРа. Из трех страниц, исписанных убористым Ивановым почерком, он подчеркнул красным карандашом самое главное.

Далее Шарапов предупреждал задержанного об ответственности за дачу ложных показаний. Шли ничего не значащие вопросы и ответы. Только в самом конце протокола было главное.

– Любопытно. – Начальник еще раз проглядел протокол. – Очень любопытно.

– Обыкновенная утка, – устало сказал Данилов.

– Нет, не утка. Три дня назад под Талдомом действительно высадили десант. Небольшой. Уничтожили его. Но операция прошла строго секретно. Так что любопытно, как об этом узнал гражданин Харитонов Николай Егорович.

– По нашим сведениям, товарищ начальник, – поднялся начальник секретно-оперативного отдела Серебровский, – Харитонов Николай Егорович, бывший директор лесного склада, был осужден за хищение, срок отбыл в 1940 году, от военной службы освобожден по состоянию здоровья, работает заведующим фотографией.

– Ну что ж. – Начальник угрозыска протянул протокол Данилову. – Навести его, Иван Александрович, сегодня же навести.

Вернувшись к себе, Данилов позвонил Шарапову. Шарапов пришел сразу, сел и вопросительно посмотрел на начальника группы.

– Маслов этот – злостный паникер. Но он только передатчик слухов. Видишь? – Данилов взял листок бумаги, нарисовал кружок, поставил букву «М». Потом сделал еще несколько кружков и протянул к ним чернильные вожжи. Рядом еще с одним поставил букву «X», другие же украсил жирными вопросительными знаками. – Вот что мы имеем: паникера Маслова, некоего Харитонова, который слушает радио, и нескольких неизвестных. Может быть, неизвестных вообще нет. Есть просто два сплетника – и все. Тогда это не страшно. Но может быть и иначе.

– Я так понимаю, Иван Александрович, что разговор этот не случайный. Видать, начальство знает что-то?

– Правильно понимаешь. Но начальство ничего не знает, только предположения. Надо проверить. И вот что, Шарапов, нам весь район доверен, от улицы Горького до Краснопресненских прудов, одним ничего не сделать. Надо на фабрики сходить, в депо, по квартирам походить. Надо с людьми поговорить, рассказать рабочим…

– Рабочих-то почти не осталось. Одни бабы.

– Значит, с женщинами говорить надо. Там, где мы недосмотрим, народ поможет.

– Сходи, сходи.