Комендантский час

– Руки, – тихо, но необычайно твердо сказал Муравьев, – руки вверх!

Командир дернулся и чуть обернулся, неохотно отнимая руку от кобуры.

– Кто вы такой? – Игорь внимательно следил за неизвестным.

– Я помощник коменданта, нам сообщили, что в этом доме скрывается дезертир. – Командир повернулся к Муравьеву: – Кто вам позволил…

– Об этом после. Документы.

– Пожалуйста, – лениво произнес старший лейтенант и сунул руку в карман галифе.

Игорь мгновенно почувствовал опасность: там второй пистолет! И в тот момент, когда неизвестный выдергивал руку из кармана, Муравьев, падая, нажал на спусковой крючок. Два выстрела слились в один. Им ответила длинная автоматная очередь, взревел мотор мотоцикла.

Старший лейтенант лежал, отброшенный к стене тяжелой пулей «парабеллума», глядя перед собой остановившимися глазами, из угла рта на гимнастерку сбегала тоненькая струйка крови. Игорь только на секунду задержал на нем взгляд и бросился к воротам.

Степан, положив ствол нагана на изгиб локтя, целился в мчавшегося по улице мотоциклиста. Муравьев тоже вскинул пистолет, пытаясь поймать на мушку широкую, согнувшуюся спину.

Наперерез машине выскочили Ефимов и два бойца с винтовками. Мотоциклист рванул машину к обочине, стараясь выскочить на поле. Глухо ударил винтовочный выстрел. Над мотоциклом взметнулся клуб голубоватого света. Водитель, выброшенный взрывом из седла, объятый пламенем, пролетел несколько метров и упал в траву.

Когда Муравьев и Полесов подбежали к месту взрыва, Ефимов уже сбил огонь с одежды мотоциклиста. Игорь увидел сгоревшие волосы, черное, обуглившееся лицо и отвернулся.

– Живой, – Ефимов поднял голову водителя, – дышит. Боец наш по шине стрелял, да попал в бак с бензином.

У околицы в клубах пыли появилась эмка. Это приехал Данилов.

– Так, – сказал Иван Александрович, оглядевшись, – атака слонов под Фермопилами. Живой? – Он кивнул на мотоциклиста.

– Срочно в машину. Полесов с ним. В город, в больницу. Потом обратно. Срочно. Виденеева жива?

– Все в порядке, – ответил Игорь, – там, во дворе, еще один лежит.

– Научились стрелять… – Данилов выругался. – Мне не трупы нужны, а свидетели.

– Догадываюсь. Машинку новую не терпелось опробовать…

– Иван Александрович…

– Я сорок два года Иван Александрович. Давай веди.

Они подошли к виденеевскому дому. У забора, прижав к себе Витьку, стояла старушка. Она с ужасом смотрела на оперативников.

– Что, напугалась, мамаша?

Старушка молчала, только сильнее прижимала к себе внука. Данилов вошел во двор, долго рассматривал убитого, словно пытаясь вспомнить, где видел это лицо. Нет, он просто был похож на всех покойников. А их много видел Иван Александрович на своем веку.