Финита ля комедиа

Федор Михайлович был у полицмейстера, но приказал Алексею, Вавилову и Корнееву непременно его дожидаться. Сыщики уже знали о проколе Тартищева с Желтовским, ведь они были свидетелями этого разговора и удивлялись бесподобной ловкости репортера, сумевшего обойти в хитрости самого Тартищева!

— Этот «Взор» уже сколько раз пытались закрывать, но все безуспешно. Он как то дерьмо в проруби.

Кругами плавает, а тонуть не тонет. Помню, года три назад случай был. Хворостьянов в то время любил по бульвару утречком прогуляться. Лишь бы погода соответствовала! Зрелище, конечно, было презабавное!

В сотне саженей от него двое конных жандармов следуют, по обеим сторонам еще с десяток пеших из охраны меж кустов хоронятся. А Хворостьянов руки за спину заложит, физиономию на солнце выставит и шествует себе важно, щурится, как кот на сметану, от блаженства.

Обычно прогулки свои он заканчивал в сквере, что напротив старого театра. Садился на скамейку и читал газеты, в том числе и этот «Взор» желтушный. Он их покупал на бульваре у одного и того же газетного торговца. А тут вдруг «Взор» в который раз провинился.

Хворостьянов наложил запрет на розничную торговлю.

Утром отправился на прогулку. Торговец подает ему обычный набор, а «Взор» достает из-под полы кафтана, и за секретность цена ему уже не полкопейки, а две…

Словом, досталось всем сполна! Прежде всего Батьянову и Тартищеву за то, что плохо смотрят за торговцами газетами. Уж как Хворостьянов бушевал, как кулаком и ногами стучал! Пришлось на военную хитрость пойти, чтобы гнев его от Федора Михайловича отвести. — Вавилов и Корнеев переглянулись и расхохотались. — Да, было дело под Полтавой!

— Давайте рассказывайте! Что вы там еще сотворили? — поинтересовался Алексей.

Оба агента опять переглянулись. И суть дела пояснил Корнеев:

— Любимую собачку у вице-губернаторши кто-то свистнул, а мы ее к вечеру нашли! Всего-то и делов, но Хворостьянов вмиг успокоился и велел нам премии по пятьдесят рублей выписать.

— И кто ж были эти жулики? — опять спросил Алексей.

Вавилов подмигнул Корнееву и расплылся в улыбке.

— Знамо кто! Но сказать нельзя! Служебная тайна!

— А Федор Михайлович знает про подобные тайны?

— Ну, ты, Алешка, точно прокурор вцепился! — Вавилов покрутил пальцем у виска. — Соображай немного! Кто ж ему такие подробности выдаст? Нашли и нашли! Да еще по пятьдесят целковых на брата огребли.

Редко в сыскной полиции подобное счастье перепадает…

— Не скажи, мне в прошлом годе подфартило так подфартило! — перешел на воспоминания Корнеев. — По весне купил я себе шапку у шапочника на Разгуляе.

Не успел дойти до управления, смотрю, у меня в кармане чужой кошелек.