Финита ля комедиа

Точно так же как и волосы, прежде уложенные и тщательно набриолиненные, сейчас спадали на лоб, а щеки метрдотеля расцветили яркие пунцовые пятна.

Он с трудом перевел дыхание и, прижав руку к груди, произнес, слегка заикаясь:

— Ф-федор М-михайлович! Варламова нашли! Горничная в чулан сунулась, а там он… С-среди швабр, старым ковром прикрыт…

Тартищев стремительно вскочил на ноги. Желваки выступили на скулах, но он даже не выругался, и лишь сузившиеся и потемневшие глаза выдали, насколько ему хочется рявкнуть в душу-мать и вспомнить всю ее родословную.

…Раздетого до исподнего официанта, очевидно, поначалу оглушили валявшейся тут же пустой бутылкой из-под шампанского, а потом задушили тонкой бечевкой, прорвавшей кожу на шее. Крови было мало, почти незаметно на старом выцветшем коврике, который валялся в чулане явно с незапамятных времен и весь был пропитан пылью и изъеден молью.

У входа в чулан столпилась масса народа: лакеи, официанты, повара, горничные — не менее двух десятков человек. Краем глаза Тартищев заметил Желтовского и, не удержавшись, рявкнул:

— Посторонним покинуть место происшествия! Немедленно! — И уже тише пробурчал:

— Все следы затоптали к такой-то матери! — И, повернувшись к подоспевшему на звук его голоса надзирателю данного околотка Чачулину, приказал:

— Всех репортеров из гостиницы удалить! И вообще, кто им позволил здесь отираться?

Чачулин побледнел и, прихватив двух городовых, бросился выполнять приказ начальства. Недовольные крики и ругань, последовавшие за этим, подтвердили, что околоточный с заданием успешно справился. И теперь Желтовский и прочая гнусная братия перестанут действовать на нервы и чрезмерно раздражать начальника сыскной полиции.

— Ну-с, Федор Михайлович, какие наши обстоятельства? — раздался за его спиной знакомый голос.

Судебный следователь Аркадий Маркович Божко протянул ему руку в тонкой кожаной перчатке и, брезгливо сморщившись, кивнул на распахнутые двери чуланчика— Опять кровушка пролилась?

— Пролилась, — вздохнул Тартищев и пожал руку тучному, страдающему одышкой помощнику прокурора Басманникову, который занимался убийствами. — Будете осматривать место происшествия?

— Направьте сюда своих людей и доктора. Пускай все тщательно осмотрят и опишут. А мы пройдем пока в номера. — Божко обвел взглядом толпящихся в коридоре людей и скривился еще больше. — Всех из коридора убрать. Но никто не смеет расходиться, пока я не опрошу свидетелей. — И повернулся к Тартищеву:

— Вы с кем-то уже успели побеседовать?

— Успел. С владельцем, коридорными и официантом, который обслуживал пятый номер. Взяли с них объяснения в ходе первичного дознания. По горячим следам, так сказать, чтобы представить картину преступления по времени.