Комбриг

Эти слова меня сразу же насторожили, я стал быстро приходить в боевое состояние. Мысли ускорили свой бег, носились в мозгу как метеоры:

— Если это диверсанты, то, когда подъедут мои машины, они наверняка насторожатся, и это может кончиться для нас очень плохо. А ведение полномасштабного боя вблизи такого количества взрывчатых веществ, недопустимо. Так бригада может остаться без всякой подпитки боеприпасами. Нужно разбираться с этими оуновцами немедленно и кардинальным образом.

Потом в моей голове, буквально за секунду, созрел план наших действий. Глядя на Стативко вмиг посерьёзневшими глазами, я, тоже шёпотом, произнёс:

— Так, Тарас, сейчас идёшь к Шерхану и приказываешь ему подготовить ППШ и гранаты, лежащие в машине. Чтобы, когда я подойду к эмке, всё было готово, и у каждого автомата лежало по три запасных диска. Когда я подойду к легковушке, открою дверцу и возьму со своего сидения уже снятый с предохранителя ППШ, ты начинай стрелять по людям, сидящим в кузове ближней полуторки. Я буду лупить по дальним. Шерхан должен в это время забрасывать эти грузовики гранатами. Понял! Тогда, давай, начинаем действовать, время пошло!

Стативко козырнул и быстрым шагом направился к нашей эмке, а я вернулся в кабинет Гаврилова. В это время интендант 1-го ранга изучал сопроводительные бумаги капитана. Когда я вошёл, незнакомец настороженно глянул в мою сторону, а я заметил, что у него кобура расстёгнута.

Изобразив на лице улыбку, я просящим тоном сказал:

— Слушай, капитан, ты нам не поможешь? Тут нужно загрузить три полуторки снарядами, а у тебя, я смотрю, ребята здоровые, им это раз плюнуть.

Настороженность с лица капитана спала, и он, тоже улыбаясь, ответил:

— Чего же не помочь! Поможем, конечно, товарищ подполковник.

Между тем Гаврилов прервал своё важное занятие по изучению бумажек и гневно посмотрел на меня. Как только он произнёс первое слово, я произвёл удар в голову стоящего капитана. Бил так, как нас учили в Эскадроне, чтобы человека отключить на 20–30 минут. После моего удара у капитана закатились глаза, и он как тряпичная кукла начал заваливаться. Не обращая внимания на что-то мычащего интенданта, я придержал безвольное тело капитана и усадил его на стул. При этом голова его упала на посменный стол Гаврилова. Посмотрев на сразу замолчавшего и испуганно сжавшегося интенданта, я коротко произнёс:

— Это диверсанты. Ты интендант, давай, сейчас звони на станцию и в особый отдел, а я пойду дальше разбираться с этими шакалами. Смотри, Гаврилов, сейчас пока шуму не подымай, никакой тревоги. А этого диверсанта свяжи. Понял?

Не дожидаясь ответа интенданта, я повернулся и направился к своей эмке.

Подошёл я к своей легковушке с совершенно безмятежным лицом, насвистывая мотив из кинофильма «Весёлые ребята».