Комбриг

Одним словом, полтора месяца назад это были стопроцентные салаги. Теперь это, пускай и не идеальные, но бойцы, а если их ещё пропустить через пару-тройку реальных боёв, думаю, не всякое, даже превосходящее по численности подразделение вермахта, сможет справиться с нашей бригадой.

Вот в таком состоянии я, вполне довольный жизнью и собой, вышел в предбанник блиндажа. Там, на сбитой из досок лежанке, дрых, как сурок, Шерхан. Он находился всегда недалеко от меня. Я не взял себе ординарца, с этой функцией прекрасно справлялся Шерхан. Он являлся для меня и ординарцем, и водителем, и другом. Помню, как Наиль даже обиделся, когда после приезда в Михалово, я подумывал об ординарце. Его надувшаяся физиономия быстро отвратила меня от желания полностью соответствовать образу комбрига. Растолкав Асаенова и поручив ему организовать завтрак, я занялся работой с бумагами, копившимися уже несколько дней. Все эти требования, инструкции и циркуляры вышестоящих штабов, пришедшие за последнюю неделю, я складывал в общую кучу, не читая. Сейчас, просматривая эти бумажки, я думал, что делал правильно. Пускай Михалыч ломает голову над ними.

Вспомнив про своего начальника штаба, я снова ощутил укол ещё вчерашнего стыда. Как же я облажался, убеждая всех, что гитлеровцы нападут 15 июня. Но если вчера я залёг в свою берлогу из-за того, что мне было невыносимо неловко перед моими сослуживцами за своё неоправданное карканье, сегодня только лёгкий укол стыда, и всё. Напротив, сейчас я был даже весьма доволен этой ложной тревогой. Имея такое свойство характера, легко обращать минусы в плюсы, я с такой же лёгкостью перестроился из зацикленного параноика в мудрого организатора генеральной репетиции. Ведь теперь стали очевидны все наши промахи и узкие места. И уже сегодня я собирался устроить «разбор полётов» и основательно вздрючить виноватых в просчётах.

В 8-20 началось наше совещание. Правда, совещанием это действо было назвать довольно трудно. Скорее, это походило на судилище, где главным прокурором, судьёй и палачом был я. Некоторые командиры, судя по всему, пожалели, что немцы вчера не напали на СССР. Им было бы легче выдержать атаку многочисленных танков противника, чем достойно устоять перед таким прессингом. Буйствовал я часа три, потом, сам от себя утомившись, распустил подчинённых со словами:

— Чтобы в течение этой недели все недостатки были исправлены. В следующую субботу повторим учение. Я вам, хрен, дам спокойно дрыхнуть. Всю ночь с субботы на воскресенье, а также весь выходной будете у меня сидеть в окопах.