Комбриг

Из оружия было: 27 самозарядок, 41 винтовка Мосина, 12 пистолетов ТТ и один ручной пулемёт Дегтярёва. Примерно так же выглядел и 724 артиллерийский полк. А в 171 автотранспортном батальоне было всего 4 полуторки и одна эмка, которая сейчас была закреплена за Пителиным. Чуть лучше обстояло дело в 402 минно-сапёрном батальоне. Хоть там и было 25 процентов общей штатной численности, но средних и младших командиров было 60 процентов штата, а матчасть закрывала почти половину потребности батальона полного состава. К тому же, батальон имел командира, который командовал этой частью уже больше трёх лет — это капитан Пузанов Михаил Семёнович.

Благодаря собственному опыту и опыту деда я понимал, что, скорее всего, из передаваемых нам полков были выведены самые лучшие кадры. Во-первых, переводимые из этих частей командиры наверняка перетащили с собой самых лучших бойцов. Какой же нормальный командир отдаст за просто так лично воспитанных им бойцов. Я бы точно постарался оставить их у себя, сплавив на сторону самый отстой и всякую другую бестолочь. А вот в сапёрном батальоне точно остались самые лучшие, так как командир остался старый, и кровно заинтересован сохранить костяк части.

Из всех слов Пителина я понял, что бригады как таковой нет, и штаб её состоит из трёх человек — это он, и ещё два его подчинённых, которых он перетащил с собой из 100 стрелковой дивизии, один из них стал начфином бригады. Почувствовав в тоне моего старого наставника так присущие ему брюзжание и недовольство сложившимся положением дел, я рассмеялся и заметил:

— Михалыч, так это же прекрасно, что мы получили почти пустые части! Это значит, что можно подбирать людей, руководствуясь их деловыми качествами, а не за выслугу лет. И ещё подумай, старый ты служака, эти, да и вновь прибывающие командиры, наверняка не имеют никаких волосатых лап наверху, значит, жаловаться и надеяться им не на кого. У кого имелись связи, или склочный характер, наверняка перебрались в более тёплое местечко. Прямо сказать, только дурак пожелает служить во вновь формируемой части. Здесь, какой бы ты ни был вёрткий и хитрый, всё равно придётся пахать как лошадь.

Я посмотрел на часы, было уже 13–00, до общего построения бригады оставалось полтора часа. А голод не тётка, нужно было и о себе позаботиться. А то, как говорится — от работы и кони дохнут. Поэтому я, сняв фуражку, расстегнув шинель, бесцеремонно уселся на свободный стул и сказал Пителину:

— Слушай, Михалыч, я тут на 14–30 назначил общее построение бригады. Поручил заняться организацией его капитану Сомову, но ты продублируй это дело. Всё-таки, ты же у нас начальник штаба. А потом, давай вместе пообедаем.