Комбриг

А я, в свою очередь, был в полном неведении, как развивается моя безумная идея с передислокацией и переподчинением гаубичных полков РГК командованию бригады. Не знал я и того, как обстоят дела в 681-м и 724-м артполках. Ряба доложил мне только, что приказы в штабы артполков были доставлены своевременно, и что обратно делегаты связи на броневиках вернулись к 3:00.

В большом штабном блиндаже явно ощущалась атмосфера тревоги и напряжённого ожидания. Штабные командиры и писаря уж очень рьяно, с мрачными физиономиями занимались своими делами. И всё это молча с каким-то, очень уж заметным ожесточением. При моём появлении все вскочили и, будто с общим, немым вопросом и надеждой вглядывались в моё лицо. После доклада старшего командира, я, чтобы приободрить подчинённых произнёс:

— Ну что, товарищи, вот мы и дождались того, к чему так долго и напряжённо готовились. Хоть вы, наверное, в душе и ругали нас с Пителиным, но, как видите, не зря перелопатили вы целые горы бумаг. Зато теперь наша бригада полностью готова к любым выкрутасам подлых гитлеровцев. Скоро мы испытаем на прочность их броню и нервы — у кого крепче. В сложившейся обстановке главное — не теряться и действовать несмотря ни на что, по уже разработанному плану.

Говорил я бодрым, уверенным голосом. После этих пафосных вводных слов рассказал о том, как перепугались тыловые «швабры» простого скопления облаков, приняв их за немецкие дирижабли. И только дождавшись слегка расслабленных улыбок и ироничных замечаний в адрес гражданских властей, я прошёл в каморку Пителина, отделённую перегородкой от этого большого помещения.

Михалыч сидел, обложенный со всех сторон картами и о чём-то напряжённо думал. При виде своего начальника штаба, я ощутил чувство громадной благодарности к майору. Ведь именно он в самый драматический момент держал под контролем всю ситуацию в бригаде. Волна простого сочувствия к этому немолодому человеку уже начала подыматься в моей душе, но в этот момент перед глазами возникла гнусная рожа «Кирпича» — капо из моей прошлой реальности, так ясно прозвучал его мерзкий голос, обращённый ко мне:

— Если, ублюдок, ты ищешь справедливости и сострадания, то посмотри в словаре, это находится где-то между сифилисом и сукой! Ха-ха-ха!

Это, вполне реальное видение, начисто выбило из меня все человеческие эмоции. Воспоминания жёстко подстегнули меня, оставив место только холодной ярости к захватчикам, которые могут и эту реальность превратить в тот, прошлый кошмар. Поэтому я даже не поинтересовался, каких трудов стоило Михалычу поддерживать порядок в бригаде, одновременно отбиваясь от бестолковых приказов сверху. Я просто пожал ему руку и тут же предложил посмотреть мою карту, с нанесёнными данными последних аэрофотосьёмок.