Комбриг

Потом мы, не сговариваясь, поползли в разные стороны, каждый в тыл своей группке немцев. Мне досталась группа из трёх десантников. Они располагались очень удачно для меня, а для себя фатально — очень близко друг к другу. И хоть они были под защитой толстого бревна, от ружейного огня это их, конечно, спасало, но от автоматной очереди с тыла — нет.

Покончив с этой группой, пополз дальше. Метрах в ста от меня ещё продолжали строчить автоматы. Спокойно двигался метров сорок, потом меня заметили и начали поливать автоматным огнём. Пришлось покувыркаться, но всё-таки, перекатами, я ушёл от автоматного огня и забился в какую-то яму. Прижали меня крепко, не давали даже высунуть голову. Но тут в дело вступил Ежи, он плотным пулемётным огнём заставил самих немцев спрятать свои носы. Пользуясь этим, я, сначала перекатом, а потом ползком, подобрался всё-таки к немчуре на гранатный бросок. Бросив гранаты, сразу после взрывов я кинулся вперёд. Пристрелив трёх, несколько оглушённых, а может быть и раненых десантников, сам чуть не стал жертвой четвёртого. По крайней мере, свист пуль я услышал. Но этот парень наверно забыл, что у него за спиной находятся ещё живые русские. Поэтому, как только он приподнялся и начал в меня стрелять, его голова оказалась в прицеле самозарядки. Руку Якута я узнал сразу, даже не руку, а пулю. Входная рана была в районе затылка, а вылетела пуля под подбородком.

Как только этот немец упал, автоматная стрельба закончилась. Тогда я встал в полный рост, чтобы оглядеться. Увидел, что в сторону леса уходят пять десантников. Они уже плохо просматривались из-за своих маскировочных комбинезонов. Неожиданно вслед этой группе прозвучало два винтовочных выстрела, и всё смолкло. Два десантника упали, а оставшиеся ускорили свой бег и вскоре скрылись в лесу.

— Всё, вражеского десанта больше нет, — подумал я, — нехило мы тут повоевали.

Закинув автомат на плечо, я направился в сторону небольшого кургана. Именно там держали оборону мои ребята. Навстречу мне поднялся один Якут. Моё сердце почувствовало неладное, и я уже бегом добежал до Кирюшкина, и тут же спросил:

— Сержант, где остальные?

Он как то горестно махнул рукой и ответил:

— Двоих ребят насмерть, а Панов вон, еле дышит. Крепко его зацепило, но он — парень героический, стрелял, пока был в сознании.

Неожиданно, я первый раз из уст Якута услышал матерную брань. Облегчив душу, он сплюнул и заявил:

— Эх, товарищ комбриг, если хотя бы ещё три патрона осталось, я бы этих гадов не отпустил.

— Да!.. Не уберегли мы ребят! Но попались нам брат, не шваль какая-нибудь, а настоящие бойцы. Вон, меня так прижали, что если бы не Ежи, то осталась бы бригада без командира.