Комбриг

Ну, вроде всё обговорили, теперь, Гаврилов, пора действовать, время пошло. Дай Бог, твоим трёхтонкам сделать первый рейс до начала немецких воздушных налётов. А если ты не забудешь пускать зелёную и красную ракеты, то, глядишь, люфтвафе и не станет бомбить твой склад. Давай, оформляй бумаги, я подписываю, и двигаю к станции. Может быть, там ещё имеется связь.

Отойдя от Гаврилова, я закурил папиросу, и у меня нервишки пошаливали. И не только от близости начала войны, с этим ощущением я давно свыкся, оно было у меня уже в крови. Нет, мандражировал я не от ощущения надвигающейся опасности, а от своей наглой лжи. И от того, что мне предстояло ещё больше увязнуть в обмане своих же товарищей. Но что же делать? Как повернуть историю в другое русло, я не знал. Оставалось пойти на прямой подлог и обман, всё равно, за первые дни войны никто этого не поймёт. А уж в дальнейшем, если история пойдёт не по такому жуткому пути, как в моей прошлой реальности, я был готов отдать себя на самые страшные кары, вплоть до расстрела перед строем моей бригады.

Несмотря на внутренний мандраж, мой мозг всё равно отрабатывал пути наилучшего и убедительного способа проведения своего авантюрного плана. Я снова вспомнил всё, что мне было известно о первом дне войны с немцами. И о допущенных просчётах нашего командования. В моей голове опять зазвучал голос «Змия»:

«Главный просчёт советского командования заключался в недооценке силы люфтваффе. Буквально в первый день вторжения немецкие самолёты разбомбили все аэродромы, находящиеся на западе СССР. На земле было уничтожено более 80 % военных самолётов, большие потери понёс и личный состав ВВС. В результате этого люфтваффе захватило полное господство в воздухе. И в дальнейшем творило, что хотело. Бывало, что лёгкий самолётик устраивал охоту за замеченными им одиночными автомобилями и даже повозками. Штатные части зенитной артиллерии многих подразделений ЗапОВО на 22 июня находились на полигоне западнее Минска. И, естественно, не смогли защитить свои подразделения от нападений с воздуха. Самое яркое подтверждение этого — судьба 6-го мехкорпуса. И ещё одной из важнейших причин развала обороны советских войск явилась нераспорядительность командования. Шифровка о возможном нападении Германии поступила в армейские штабы за несколько часов до начала вторжения. Но, например, в штабе 10-й армии её расшифровали только тогда, когда немецкие самолёты уже бомбили Белосток. Линии связи были уже нарушены, и оперативное руководство частями было невозможно. Многие подразделения в такой ситуации ожидали приказа «Гроза», чтобы вскрыть «красные пакеты», но его так и не поступило.