Комбинация

А таких мест оказалось немного. Чтобы с дорог не разглядеть да дым издалека не примечать. Там я укрывающихся и обнаружил.

— А чего они прятались? — нахмурился Петр.

— А ты вот сюда посмотри? — указал он та лист, где показана нагрузка на крестьян и их производительность труда.

— От податей бегут?

— Нет, — покачал головой царевич. — От смерти своей. Я их всех опросил. И тех, кто остался. И тех, кто прятался. Как один твердят — подати и поборы с них берут. Рассказали сколько.

— А не врут? — с улыбкой спросил Головин. — По своим знаю — любят.

— Это если бы они могли сговориться. А так каждый бы свое врал. Расхождения были, но в целом совпало — не просто берут, а дерут с них три шкуры. — царевич сменил лист на держателей. — Вот это количество обнаруженных мною сельских жителей. Вот тут, сколько они заработали в год. Вот это — сколько с них собрали податей, оброка и прочего. А вот это, — постучал он палочкой по числу, — сколько нам поступило в казну. А теперь вопрос. Как вообще этот весь бред может работать? И да, я видел своими глазами этих людей. Они голодают. Худые как щепки. Изможденные. Ума не приложу как им вообще что-то получается вырастить и сделать. Особенно женщины и дети. На них больно было смотреть.

— Вот не надо, — скривился Петр. — Человеколюбию не всегда есть место.

— Причем тут человеколюбие? — наигранно удивился Алексей. — Голодающие изможденные женщины не могут нормально рожать детей. А дети, если рождаются, оказываются слабыми. Часто умирают. Оттого прирост рабочих рук маленький. Едва идет. Опять же, люди, находящиеся в таком состоянии плохие работники. Где тут человеколюбие? Это простой здравый смысл.

Помолчали.

Посмотрели на этот листок с обобщениями.

— Грустно?

— Грустно, — хмуро произнес Яков Брюс.

— Получается почти что как в той дурацкой шутке о том, что жадный хозяин почти что научил лошадь обходится без еды. Еще бы немного и привыкла. Но нет. Не повезло. Сдохла.

— Давай без этого… — буркнул царь.

— И чтобы ты предложил? Как это исправить? — поинтересовался Меншиков.

— Хватит! — обрезал беседу Петр. — Мы сейчас не для того собрались.

— Может Алексей что дельного скажет? — удивился Яков Брюс.

— Сейчас не время этим вопросом заниматься. И не место. Война идет. А все эти движения с крестьянами попахивают бунтом. Бунтами. Даже Смутой. Чтобы всем этим заняться, мы должны быть свободны и готовы действовать.

— Так мы же просто обсуждаем… — произнес Алексей.

— А если эти обсуждения просочатся и пойдут в народ? Представляешь, что будет?

— Их переврут и постараются использовать против нас. — пожав плечами ответил царевич. — Но я полагал, что все присутствующие умеют держать язык за зубами.