Комбатант

Пожаловаться было не на что: Ламорисьер вел себя с ним безупречно, делясь любыми сведениями и пространно отвечая на любые вопросы — даже те, что пространных ответов и не требовали, собственно. И все же бригадир, как бы он ни лез из кожи, оставался человеком Гартунга, без сомнения, готовым доложить своему принципалу о каждом шаге и слове Бестужева. Соответственно, в столь сложной и щекотливой ситуации Бестужеву следовало бы обзавестись собственным источником внутри бригады. Молодой де Шамфор в этом отношении казался весьма перспективной кандидатурой, давно подмечено, что играть следует в первую очередь на обидах — неважно на что, неважно на кого. Человек, затаивший обиду на свое начальство, политическую партию, любую персону или учреждение, как правило, с готовностью открывает сердце тому, кто ему посочувствует, а то и предложит помощь. Некоторые реплики де Шамфора касаемо…"

"Бестужев встрепенулся, поднял голову. Положительно, происходило что-то, выбивавшееся из привычной картины… Человек в канотье, вот уже около часа кратко сообщавший на ухо Ламорисьеру о передвижении поезда, на сей раз не вошел спокойно, а форменным образом ворвался. Вместо того, чтобы прошептать свою краткую реплику наподобие сценического «Кушать подано!» и удалиться, он что-то очень уж долго говорил, и лицо у него было крайне озабоченным — и точно таким же на глазах становилось лицо Ламорисьера. Бригадир очень быстро стал хмур, как туча, кажется, выругался сквозь зубы, он что-то переспрашивал с озабоченным видом, а вошедший отвечал, жестикулируя отнюдь не весело.

Наконец он, повинуясь энергичному жесту бригадира, прямо-таки бомбою вылетел за дверь. Бригадир на сей раз не взял флажка из валявшейся на столе кучки. Выйдя на середину комнаты, он громко произнес:

— Дурные новости, господа мои… — вернулся к карте, прижал толстый палец к некоей точке, располагавшейся под самым Парижем. — Телеграф из Шартолье… Это в пятнадцати километрах от городской черты, — добавил он лично для Бестужева. — Когда поезд поравнялся с деревушкой, в одном из вагонов произошел громкий взрыв, все решили, что это бомба, началась паника, кто-то рванул стоп-кран, поезд экстренно затормозил… Очень быстро выяснилось, что взорвалась совершенно безобидная петарда, подложенная каким-то шутником, и поезд был отправлен далее, чтобы не задерживать движение по столь пустяковым поводам. В Шартолье нет вокзала, поезда там никогда не останавливались, и мы там не ставили контролеров…

— А ведь я предлагал… — вырвалось у Ксавье.