Комбатант

До сих пор подобное Бестужев видывал только в дурных мелодрамах или в синематографе, но сцена оказалась в точности та же самая: Серж форменным образом полз к нему на коленках, подвывая от ужаса, и все его сбивчивые слова, что слетали с уст, сводились к просьбам о пощаде, поскольку они люди подневольные и всецело зависимые, принуждены были жестоким и зверообразным господином Гартунгом…

«Хороший материал, — подумал Бестужев. — Легкий… Как говорится, и кроить легко, и в клочья разодрать — без усилий…»

Пребывая все в том же полусогнутом виде, Пантелей добрался до угла и сжался там в комочек на полу, обмерев, словно жучок-притворяшка, которыми Бестужев забавлялся в детстве. Ну, персонально он в силу своей малозначимости Бестужева не интересовал вообще, так что пусть себе и дальше пообмирает…

— Излагай, сволочь… — сказал Бестужев, легонечко вразумив Сержа револьвером по ушибленной скуле. — Все выложишь — жить будешь, слово офицера… Ну?

Полязгивая зубами, временами даже натурально всхлипывая, передергивая плечами, содрогаясь пугливо в коленопреклоненной позе, Серж начал исповедоваться. Время от времени он уклонялся от темы, перемежая толковые показания всхлипываниями и мольбами, а также напоминаниями о жалком своем подчиненном положении, но Бестужев моментально обрывал его окриком, грозным жестом, а то и легоньким пинком."

"Картина обрисовалась следующая. Серж с Пантелеем, будучи призваны пред светлы очи Аркадия Михайловича, получили от него неожиданное, прямо-таки ошеломительное поручение, каковое все же взялись исполнить, поскольку Гартунг при невыполнении или исполнении с ошибками и промахами обещал обоим до конца дней французскую тюрьму — а угроза эта, оба знали, была вполне осуществимая…

Сержу следовало незамедлительно явиться к своим знакомцам из боевой организации эсеров и сообщить неприятную новость: что разгульный волжский купчик Ванька Руссиянов на самом деле — прожженный агент охранного отделения; что означенный цепной пес самодержавия сюда для того и прибыл, чтобы в компании с Гартунгом посредством какой-то коварнейшей затеи расправиться чуть ли не со всей парижской революционной эмиграцией; что у него карманы набиты некими серьезнейшими письменными уликами против означенной эмиграции; что он, прилипнув, как банный лист, пытается завлечь Сержа в секретные сотрудники, угрожая в противном случае изничтожить без жалости; что он в такой-то день и час назначил Сержу тайное рандеву на конспиративной квартире Гартунга, обещая продемонстрировать те самые письменные улики, а также взять подписку о сотрудничестве и окончательно завлечь в свои поганые сети…

Любой, кто более-менее был знаком с боевой организацией эсеров, мог и без пространных объяснений предугадать и