Комбатант

Забавно получается, право, Алексей Воинович: в старых консервативных монархиях наподобие Германской империи или Австро-Венгрии мы с превеликой оглядкой работаем, в скромных масштабах, всецело, между нами говоря, от хозяев зависим, от их доброй воли. А вот в республиканской Франции с ее либертэ, эгалите и прочими фратернитами ведомство наше чувствует себя вольготнейше… В свое время до того даже доходило, что президент французский охрану своей драгоценной персоны не своим сыщикам поручал, а агентам господина Рачковского, заведовавшего тогда заграничной агентурою в Париже… Забавно-с… Короче говоря, запросили мы Париж, и Гартунг в кратчайшие сроки неплохой матерьяльчик представил. Держите.

Он протянул Бестужеву не особенно толстый, незаклеенный конверт. Там оказалось два сложенных вчетверо листа веленевой бумаги, густо исписанной разборчивым почерком опытного канцеляриста. Бестужев прямо-таки в лихорадочном темпе пробежал глазами убористые строчки, почувствовал, как поневоле улыбается:

— Да это же просто прекрасно!

— Гартунг, между нами говоря, тот еще прохвост, но работать умеет… Ваши фигуранты, как видите, еще здесь.

— В таком случае — поработаем… — сказал Бестужев, щурясь весьма недобро. — Василий Агеевич, а парочкой агентов не сможете ли помочь? Для подкрепления тылов. Не тот это народец, чтобы одинокого рыцаря разыгрывать.

— Помогу, разумеется, — кивнул полковник. — Кое-какими силами располагаем. Да и дело ваше с самого верха управляется. Знали б вы, сколько шифродепеш на меня, болезного, обрушилось за двое последних суток, каково общее направление указаний… Право же, при нужде придется тряхнуть стариной и самому с револьвером в кармане вам сопутствовать, хе-хе… Только, я вас прошу, Алексей Воинович, постарайтесь побыстрее управиться, пока не засветились. Засветить вас могут исключительно на активных действиях…

— Я понимаю, — сказал Бестужев. — И волокитить не намерен…

…Он следовал за женщиной на некотором отдалении ровно столько, чтобы убедиться: слежки за ней нет. Едва это стало окончательно ясно, ускорил шаг, догнал под развесистым вязом, чуть прикоснулся к локтю, приподнял котелок:

— Мадемуазель, на два слова…

— Оставьте меня в покое, — резко бросила она, даже головы не повернув, не замедлив шага. Чувствовался большой опыт в противостоянии уличным ловеласам: парижанка, ага…

— Политическая полиция, — сказал Бестужев негромко, продолжая шагать с ней в ногу. — В ваших же интересах со мной поговорить, мадемуазель Дюра.