Комбатант

Обширная гостиная, обустроенная на манер студии: мольберт с девственно-чистым холстом, набор нетронутых красок и кистей на изящном столике рядом, высокое, во всю стену, окно выходит на живописные поля Монмартра со стоящими там и сям ветряными мельницами… Небольшая спальня с разобранной постелью, пребывающей в совершеннейшем беспорядке, откупоренная бутылка шампанского в ведерке с подтаявшим льдом, два бокала… Небольшой кабинет, кухонька, ванная с огромным нагревательным баком… Никого.

Беглый осмотр не отнял и минуты. Когда они, пряча оружие, вернулись в прихожую, господин виконт уже немного, выражаясь мужицким просторечием, оклемался, он уже не лежал скрюченным, а сидел на ковре, покачиваясь, не отнимая рук от ушей, все еще тихонько шипя сквозь зубы. Вид у него был уже не особенно и светский, а вся уверенность в себе определенно испарилась.

Жестом показав Ксавье, чтобы не спускал глаз с хозяина, Бестужев подошел к ящикам, присел около них на корточки. Не стоило, конечно, рисковать — но слишком уж фантастическое стечение обстоятельств потребовалось бы, чтобы Гравашоль предугадал и этот ход — что Бестужев решит установить доверительные, не вполне и служебные отношения с Ксавье, что Ксавье расскажет ему про Рокамболя, что они решат навестить господина виконта этак вот запросто, частным образом… Ящики выглядят в точности так, как в Вене, как ни осматривай, от защелок не тянутся подозрительные проводочки-ниточки, ничего подобного не видно, неоткуда там взяться бомбе…

Бестужев решился. Поневоле задержав дыхание, протянул руки, коснулся застежек, на миг зажмурился, тут же открыл глаза — и застежки с клацаньем раскрылись, поднялась верхняя крышка. И взрыва не произошло…

Он облегченно перевел дух, чувствуя, как по спине пополз ручеек пота. Запустил ладони в узкое пространство меж стенками ящика, заботливо обитого изнутри простеганными полосами ваты и войлоком, вытащил коробообразный предмет, напоминающий фотографический аппарат, до середины. Задняя стенка из матового стекла, непонятные эбонитовые переключатели, крохотная лампочка (при включении аппарата, Бестужев помнил, она горела зеленым), круглые ручки сбоку, еще какие-то рычажки для управления и точной настройки…

Осторожно поставил аппарат назад, уже без всякой опаски перешел к продолговатому ящичку. Ну конечно же, там, в гнезде, из обитой веселенькой расцветки ситчиком ваты, лежал длинный объектив с вороненой, как у биноклей, поверхностью и толстой линзой с фиолетовым отливом. Аккуратно уложенные бухточками провода со штырьками на концах…

Он закрыл крышку и выпрямился, улыбаясь во весь рот.