Комбатант

Это и есть факт. К нему подозрительно тесно примыкают другие, мелкие, вроде бы не связанные с главным, но, в совокупности… Незадолго до налета возле здания несколько дней болтался подозрительный субъект — ювелиры обратили на него внимание, они всегда обращают внимание на таких субъектов — но у них не было оснований обращаться к полиции. Нельзя же задерживать человека только за то, что он болтается у обычного парижского дома и при этом выглядит подозрительно… На набережной Орфевр этого типа не опознали — зато я опознал. Это Эжен Монтреле, давний сообщник Гравашоля. Режье из множества наших фотографий безошибочно выбрал снимок Монтреле… К сожалению, господин Эжен до сих пор нами не задержан и ясности внести не может. Один нюанс: он тоже был знаком с Рокамболем. И еще одно: после ограбления налетчики скрылись на авто марки «Де Дион Бутон» синего цвета — точно такой же незадолго до того использовал Гравашоль. Вы наверняка знаете, как это выглядит — когда несколько фактов и фактиков сами по себе не являются точными уликами, но в совокупности заставляют задуматься…

— Да, доводилось с подобным сталкиваться… — кивнул Бестужев. — Интересно, как со всеми этими фактами и фактиками поступила уголовная полиция?

— Я бы сказал, философски, — грустно произнес Ксавье. — Прямыми уликами они не являются. В доверительной беседе мне подробно объяснили причины бездействия. Китайскую татуировку дракона прямой уликой считать нельзя. Рокамболь расхохотался бы им в лицо и потребовал бы прямых доказательств… а их-то и не имеется. Зная этого молодчика, полицейские не сомневались, что алиби у него будет безупречнейшее — либо он провел это время в обществе дамы, которую ни один парижский полицейский не рискнет вульгарно вызвать на допрос, либо сидел за картами или бутылкой вина с господами, которых опять-таки без серьезнейших поводов не станет допрашивать даже префект… Вы, должно быть, знаете, как это бывает… Вдобавок те самые обширнейшие связи… Мои друзья с набережной Орфевр прекрасно понимали: если они предпримут какие-либо действия исключительно на основании китайской татуировки, попадут впросак, искупаются в такой грязи, что отмыться будет невозможно. Вот они и не рискнули… Какое-то время они продолжали копаться в парижском криминальном мирке, но, как я уже говорил, не нашли ничего, хотя бы отдаленно похожего на след. Никто ничего не знает, никто ничего не слышал, камни не всплывали, сведений по делу никаких…

— И этим занялись вы?

— «Занялся» — слишком громко сказано, — с той же бледной улыбкой ответил Ксавье. — Я просто-напросто предпринял некоторые разыскания… Однако Ламорисьер наотрез отказался работать в этом направлении. В предчувствии нехороших последствий.