Комбат в западне

— Ну, месяц, два, Леонид Васильевич, а может полгода или год. Состояние у него ужасное, врачи говорят, что на него воздействовали электрическим током.

— Током, говоришь? Сволочи! Ничего, ничего, мы до них доберемся.

— Комбата жалко! Эх, жалко Комбата!

— Я думаю, жив Комбат, Андрюха. Есть у меня такое предчувствие.

— Да и мне не верится, Леонид Васильевич, что с Комбатом вот так легко разделались.

— Ладно, найдется. Может, сам объявится, а может, если нет, то мы его найдем. Поверь, Андрей, найден.

Пока Бориса Рублева друзья искали на поверхности, в городе и в окрестностях, он брел по подземному коридору в кромешной тьме, держа автомат то над головой, то прижимая к груди.

«Хоть бы чуть-чуть света! Была бы у меня зажигалка или фонарик, так было бы намного легче. А так — как у негра в заднице».

Комбат потерял счет времени и уже не знал час он находится в кромешной тьме или может быть, несколько дней. Ведь когда человек ничего не видит, время движется совсем иначе. Оно замедляет свой ход и минута кажется часом, а час кажется длиннее суток.

«Ничего, куда-нибудь же я приду. Эти ходы где-то кончаются, где-то начинаются».

Вода уже доходила до пояса и была солоноватая на вкус.

«Но черт подери, должен же быть где-то выход или хотя бы намек на выход?»

Когда вода поднялась до груди, Рублев понял, двигаться вперед бессмысленно: можно утонуть, а еще хуже от воды автомат откажет.

Борис остановился.

— Суки! Гады! — пробормотал он, а затем громко выругался и помахал кулаком."

"Кому он грозил было ясно, можно было даже не произносить имена, не называть фамилии.

— Ну, Берия, я до тебя доберусь!

«Идти вперед бессмысленно. Может, лучше вернуться и подобраться к стене, разобрать ее изнутри и выбраться в сухие помещения? А там с божьей помощью, полагаясь на удачу и на огромный боевой опыт я смогу что-нибудь сделать и может мне удастся вызволить всех заключенных. А самое главное — спасти Бабека».

Через полтора часа тяжелого пути Комбат дошел до стены. Он довольно долго стоял и прислушивался к тому, что делается за ней. Сквозь стену доходили слабые звуки, слышались разговоры, лязганье металла.

«Скорее всего, открывают и закрывают клетки», — решил комбат.

— Ну ладно, за работу! — пробормотал он, перекинул автомат на спину, чтобы всегда был под рукой, и стал разбирать стену.

Он старался, чтобы каждое движение было предельно аккуратным, чтобы не дай бог не упал камень, не загрохотал, не загремел, чтобы там ничего не услышали.

Стену строили все заключенные и строили два дня, а Борису Рублеву надо было разобрать ее в одиночку, полагаясь только на свои силы.

Но не таким человеком был Комбат, чтобы унывать.

Скрипя зубами, хрустя суставами он таскал один камень за другим.

— Черт подери, какие тяжеленные! — бормотал он.