Комбат в западне

И вот в одной из клеток он увидел того, кого искал.

Он непременно заметил бы его раньше, но Жак Бабек испуганно жался к стене, оставаясь в темноте.

— Бабек! — негромко позвал Комбат.

Жак встрепенулся, услышав свое имя из уст неизвестного ему человека.

— Вы меня знаете? — с сильным акцентом, все еще опасаясь подвоха, сказал он.

Вполне могло быть и так, Чурбаков подослал провокатора, рассказав ему кое-что из личной жизни Бабека с тем, чтобы завладеть его деньгами и секретами.

Но все-таки надежда сильнее страха."

"Французский коллекционер подобрался к решетке и чуть оттянул край левого глаза. Лишенный очков, ой плохо видел.

— Кто вы?

— Борис Рублев.

Бабек, встречавшийся в своей жизни с тысячами людей, лихорадочно перебирал в памяти.

— Рублев… Рублев…

Людей с такой фамилией оказалось несколько. Каждого из них он помнил, но забыть гиганта с мужественным и добрым лицом он бы не мог. Таких людей даже в огромных городах раз, два и обчелся.

— Вам привет от Леонида Васильевича, — и Комбат подмигнул.

Всего лишь два слова — имя и отчество — решили все. Бабек сразу же понял, Рублеву можно доверять.

Конечно же, не безоглядно, мало ли по каким каналам Чурбаков, занимавший ранее один из ведущих постов в советском государстве, мог получить информацию о том, что Жак Бабек работает на ГРУ. Но Бабек знал и другое — Главное разведывательное управление славится во всем мире тем, что из него практически не бывает утечки информации. Это не бывшее КГБ, генералы которого напропалую пишут мемуары, в которых сдают своих бывших соратников, раскрывают резидентов.

Да и говорит человек, назвавшийся Рублевым, достаточно осторожно, не называя фамилий.

— Он знает где мы? — спросил Жак, в его глазах горела надежда.

— Может и знает, — не хотел сразу же огорчать француза Комбат. — Нас было двое. Я попал сюда.

— А что стало со вторым?

— Не имею понятия.

Попович дернулся, приступ сумасшествия на какое-то время отступил. Он секунд пять еще посидел с открытым ртом, затем поднялся, подошел к прутьям и стал рассматривать Комбата.

— Рублев.

— Да.

— Так людей не зовут, разве что китайцев.

— А я такой, — и он протянул из-за прутьев худую грязную руку так, словно бы Комбат мог пожать ее, их разделяло метра четыре.

— Зовут-то тебя как?

Попович морщил лоб, не в силах вспомнить. А затем широко улыбнулся, показывая давно нечищенные дорогие металлокерамические зубы:

— Меня в школе все Попкой звали. Попка дурак!

Попка дурак!

И несмотря на ужас положения, несмотря на то, что перед ним стоял сумасшедший, Рублев тоже улыбнулся.

А ведь улыбка сумасшедшего бизнесмена была единственно человеческой в этом подземелье.

— У меня тоже кличка есть.

— Какая?

— Комбат.