Комбат в западне

 —И что произошло на берегу моря так никто и не узнал.

* * *Поселок Янтарный еще спал, когда Розалина Григорьевна Шифер вывела своих коз из кирпичного сарая, где они у нее жили. Старуха ежилась от сырого ветра, от холода и недовольно бурчала, то и дело поправляя очки на крючковатом носу.

— Ну, пошли, пошли. Белка, за мной, иди вперед. Шнелль! Шнелль!

Она иногда путала немецкие слова с русскими. Козы почему-то не хотели выходить из сарая, но старуха, вооружившись прутиком, выгнала их. И теперь они шествовали по брусчатке дороги. Животные шли сзади, а впереди, согнувшись, брела Розалина Григорьевна.

Она уже знала о том, что неделю назад на пустыре, рядом с карьером, в кустах был растерзан огромный пес.

Но она этому даже радовалась. Не будет теперь выскакивать из густых зарослей и пугать ее коз, не будет лаять. Ведь она сама не раз пугалась этого огромного пса, который появлялся на пути абсолютно неожиданно и смотрел на нее бесстрастными жуткими глазами, готовый бросится и перегрызть горло.

Сейчас она шла со своими козами. Вчера она услышала, что на берегу нашли ботинки и кепку старого бродяги, собирателя янтаря. И этому старуха Шифер не придала особого значения.

«Может, утонул, а может еще что случилось».

Своей жизнью старуха не дорожила, ведь прожила она на этой земле уже бесконечно долго и жизнь была ей несколько в тягость. Она продолжала существовать по инерции, как заведенный механизм, каждый день делая то, что и в день предыдущий, что неделю, месяц, год тому назад. Каждый день она выводила коз, а вечером забирала.

Вот и сейчас она шла, козы цокали копытами по брусчатке. Старуха, правда, этого звука не слышала, она была довольно-таки глуховата. Да и видела неважно, не спасали даже очки с толстыми стеклами. А вот ела Розалина Григорьевна со старого фарфора и пользовалась при этом серебряными ножом вилкой.

— Ну, пошли, пошли, что стали! — старуха дернула за веревочку.

Но козы не хотели сворачивать с дороги на тропинку, ведущую на пустырь — туда, где еще кое-где зеленела трава.

— Пошли, чего стали! Вот я вам сейчас покажу! — старуха замахнулась прутиком, козы затрясли головами и сдвинулись с места. — Вот так-то будет лучше.

В конце концов Розалина Григорьевна привела коз туда, куда хотела. Она привязала шуструю молодую Белку, затем взялась привязывать вторую козу. Но козы вели себя странно: они жались к хозяйке и не хотели пастись.

— Да ну вас, — сказала старуха, махнула рукой, бросила прутик и медленно двинулась в направлении поселка.

Она шла не спеша, глядя на пожелтевшую траву, аккуратно ступая. Продвигалась осторожно, ведь, была глуховата, плохо видела. Наконец-то она спустилась в небольшую ложбинку, после которой шел подъем на откос дороги.