Комбат в западне

Леонид Васильевич мужик сообразительный, поймет.

Подберезский кивнул:

— Хорошо.

— Да смотри, поскорее возвращайся, а я тут если что за двоих отбоярюсь.

Рублев не выключал воду. Вместе они вышли в номер. Теперь разговаривать было небезопасно даже шепотом. Борис Иванович знал какие чувствительные микрофоны существуют на сегодняшний день и незачем зря выдавать свои планы.

Слава богу, рамы в этом пансионате были новые, петли не скрипели и фрамугу удалось открыть настежь.

Но вот сетка — мягкая, металлическая. Порвать такую не представляло особого труда, а вот то, что Подберезский выберется на улицу и потом вернется, следовало сохранять в тайне. И снова пригодился походный перочинный нож Комбата, который служил ему верой и правдой уже не первый год. Лучше всего для текущих целей подошла маленькая вилка на два зубчика. Ею Комбат аккуратно подцеплял шляпки обойных гвоздей, которыми прибивалась сетка, и вытаскивал их из рамы.

«Хорошо хоть стеклопакеты не догадались поставить или денег пожалели», — злорадствовал он в душе.

Вскоре гвоздей насобиралась целая пригоршня и часть сетки Комбат аккуратно заправил между двойными рамами. Во время этой операции он посматривал на улицу. Голые, без листьев деревья, лишь один дуб желтел в свете фонаря. Свет на окно не падал, так что вряд ли кто мог рассмотреть их приготовления.

— Андрюха, успеха! — одними губами произнес Комбат, напутствуя Подберезского.

Тот машинально проверил хорошо ли закреплен пистолет в кобуре и перебросил ноги на улицу.

«Да тут и ребенок мог бы справиться», — подумал Андрей, увидев, что прямо под окном проходит неширокий карниз из выступающих кирпичей.

Он оперся на него носками ботинок, ухватился рукой за раму и мягко спрыгнул на прибитую к земле дождем траву.

Комбат удостоверился, что Подберезский приземлился удачно, махнул ему рукой, и Андрей тут же скрылся в густых кустах, хрустнул лишь пару раз, а затем все стихло — лишь шум дождя, да постукивание голых веток друг о друга.

Борис Иванович немного прикрыл раму и почувствовал, что ему страшно хочется спать. Это ощущение пришло внезапно.

«Вроде бы и выпил мало, и предыдущую ночь спал как положено. Все-таки — режим дело большое, — подумал Рублев. — Приучишь себя ложиться в одиннадцать, так и можешь на часы не смотреть».

Правда, его могло бы насторожить другое. Обычно хватало легкого усилия воли — и сон как рукой снимало. А тут слабость разлилась в мощном теле.

«Стоит отдохнуть» — Комбат погасил верхний свет и зажег настольную лампу — так, чтобы Андрей не перепутал окна, когда будет возвращаться.

Борис Рублев предполагал, что на ночное путешествие Подберезского уйдет час, максимум, полтора. А значит, можно вздремнуть.