Комбат не ждет награды

«Да, сейчас-то менты меня вызволят, а потом? Нет уж, спасибо… А если подозвать к себе охранника и стукнуть его по голове сведенными в замок руками? Вряд ли его удастся оглушить так просто, голова у него чугунная и хрен что с ним сделаешь. Ну и скотина же, Гапон!» – злость закипала в душе подполковника.

Он мог сегодня же уехать за границу, сперва на Украину, в Беларусь, а уж оттуда и подальше, вот только бы вырваться отсюда!

Его взгляд упал на пистолет телохранителя, который тот, разморенный сном положил себе на колени.

«Тихо подняться, подкрасться и…»

Борщев представил себе, что произойдет если он не сумеет вовремя завладеть оружием.

«Хотя нет, – тут же остановил он самого себя, – убивать и даже калечить меня он не станет. Придется в таком случае ему держать ответ перед Гапоном. Так что есть смысл рискнуть».

* * *А Гапон в это время все еще находился в клубе вместе с Анжеликой. Охрана расчистила им место, бандит сидел на мягком диване, закинув ногу за ногу, и смотрел на танцующих. Его левая рука лежала на плече Анжелики. А та замирала от счастья. Он не спешил ехать к Борщеву, тоже перебирал в уме варианты как ему поступить с подполковником.

""Убить бы его, суку, чуть все дело не завалил! Но на сегодняшний день это не выход.

Чем меньше шума, тем лучше. Следует как можно быстрее распродать спирт, отбить бабки и уж тогда напустить на него своих людей.

Такая же участь ждет и Иваницкого. Даже если этого не сделаю я, то уж высокие чины из Министерства обороны наверняка ими займутся. Так или иначе они уберут начальника законсервированного полигона и его заместителя"".

Логика генералов была проста и понятна Гапону. В случае чего вину свалят на Иваницкого и Борщева, мол, они и торговали спиртом, получая за это все деньги. За что их убили?

С бандитами не поделились! А куда уж девались баснословные суммы, это не так важно.

Есть трупы – нет подсудимых, нет и преступления.

Единственный выход, который сейчас виделся Гапону, это законсервировать ситуацию.

Не позволить дергаться Борщеву, заставить Иваницкого исправно нести службу и дальше.

Теперь план у Гапона выкристаллизовался.

Он не раз уже поступал подобным образом…

Прикрыв глаза, Супонев представлял себе воображаемый разговор с Борщевым, которой, как он знал, морально подавлен и не готов к сопротивлению.

– Ну что же ты, сука! – скажет Гапон. – Виллу себе купил, квартиру, девочку завел, которая тебе не по карману. Мы же договаривались, никаких покупок, никакой роскоши, пока не кончится товар.

Борщев естественно начнет просить прощения. И тогда он предложит ему довольно мягкий вариант полюбовного соглашения.

– Знаешь что, дорогой, – скажет Гапон, и Борщев замрет, ожидая решения своей дальнейшей судьбы. – Нет, убивать я тебя не стану, а наказать – накажу.