Комбат не ждет награды

Лишь бы только, дура, душ снова не приняла, а то придется трахать ее безо всякого удовольствия. И почему меня так волнуют женские запахи?» – задумался Борщев.

Переложив свой чемоданчик в левую руку – правой приходилось придерживаться за перила, – уставший Борщев поднялся к двери квартиры, которую он все еще считал своей.

Его ничего не насторожило, вот разве что дверца щитка была приоткрыта. Он вытащил ключ и отпер замок.

Квартира встретила его тишиной и темнотой.

– Эй, Анжелика! – крикнул в глубину просторной квартиры Борщев, захлопывая дверь. – Ты где? Спишь, что ли?

Из комнаты он услышал легкий шорох и сладострастно повел плечами. Субботний день, которого его лишил Иваницкий своей поездкой в Москву, заставлял спешить. Он уже предвидел как страстно обнимет мулатку, как она проявит все свое искусство. О себе Борщев был высокого мнения – считал, что и Анжелика получает от него огромное удовольствие.

Все мужчины считают именно так, но большинство из ни ошибаются, оценивая свои возможности.

Подполковник Борщев шагнул в комнату и щелкнул выключателем. Каково же было его изумление, когда вместо мулатки он увидел верзилу, сидящего в кресле и целящегося в него из пистолета с большим глушителем. Большой пистолет казался в руках великана игрушечным.

Борщев беззвучно открыл рот и сделал попытку попятиться.

– Стой на месте, козел! – незлобно произнес охранник Гапона, которого Борщев видел впервые. – Повернись лицом к стене и расставь ноги.

Охранник, дождавшись, когда подполковник выполнит его приказание, лениво подошел к Борщеву и обыскал его. Завладев газовым пистолетом, он защелкнул наручники на запястьях Валентина Витальевича, заведя ему руки за спину, и указал на неприбранную скомканную постель.

– Садись, посиди.

Борщев никак не мог понять, кто этот человек и что ему нужно в его квартире. Куда подевалась Анжелика? – он растерянно смотрел по сторонам.

– Сиди и не верти головой, а то еще отвалится! Грохоту будет!

Борщев переминался с ноги на ногу и верзила, потеряв терпение, толкнул его в грудь.

Валентин Витальевич навзничь упал на кровать и больше не предпринимал никаких попыток сопротивления. Он решил, лучше лежать тихо, не двигаясь, за слова больно бить не станут, если, конечно, не грубить и не хамить. А такое желание после удара в грудь у него напрочь отпало.

– Кто вы такой? – замирая от ожидания, что сейчас на его голову обрушится удар, спросил Борщев, скосив глаза на странного субъекта, неизвестно откуда взявшегося в его квартире.

– Ты что, прокурор вопросы задавать? Лежи, козел безрогий!"

"Как ни странно, такой ответ Борщева несколько порадовал. Если бы его собирались убить, то сделали бы это сразу.