Комбат не ждет награды

Меньшая – это та, что в наличии, а большая – это та, которой уже нет.

– Спать, спать, – шептал полковник, садясь на переднее сиденье «Уазика».

Водитель ждал приказа.

– Чего стоишь, погнали!

– Куда, товарищ полковник?

– Спать! Не могу же я и день, и ночь службу тянуть! Должен же я хоть когда-то отдыхать? Давай, гони быстрее, невмоготу.

– Понял, – пробормотал солдат, поворачивая ключ в замке зажигания и выжимая сцепление.

К дому Иваницкий подъехал, когда уже светало. Его глаза буквально слипались.

«Хоть спички вставляй», – подумал полковник, Быстро раздевшись, он юркнул под одеяло и обхватил подушку, обхватил так крепко, словно в ней были не перья, а его заработанные доллары, с которыми он не намерен был расставаться ни под каким предлогом. Сон его хоть и был сладок, но чуток.

* * *Бессонную ночь пришлось провести подполковнику Борщеву, пока его начальник полковник Иваницкий договаривался с Гапоном.

Заместитель начальника полигона занимался не свойственным ему делом. Никогда прежде подполковнику Борщеву не приходилось прибегать к помощи отмычек, чтобы залезать в чужие машины. А теперь жизнь заставила.

«Рафик» гээрушников, приехавших на проверку, стоял во дворе гостиницы. Шофер не особо беспокоился о том, что машину могут угнать. Всем известно, с какой тщательностью хозяева оберегают транспорт проверяющих."

"«Рафик» примостился неподалеку от котельни в пятне желтого света, отбрасываемого мощной лампочкой накаливания, подвешенной в жестяном плафоне на деревянном столбе.

Подполковник Борщев зашел в котельную, разыскал кочегара из вольнонаемных. Тот был мертвецки пьян. Каменный уголь с гудением сгорал в топке, продолжая нагревать воду, хотя она никому из постояльцев гостиницы уже не требовалась. Вот разве что поздним утром, когда проснутся, то захотят принять душ, да и то с похмелья лучше принимать холодный душ, а не горячий.

Убедившись, что вольнонаемный кочегар спит как убитый, подполковник Борщев, вооружившись тонкой металлической линейкой длиной около метра, вышел во двор, отыскал рубильник, отключавший фонарь, и повернул ручку. Мощная двухсотваттная лампочка погасла. Теперь Валентин Витальевич пристально следил за окнами. Нигде не шелохнулась ни одна занавеска.

– Спят, – удовлетворенно пробормотал он и, подобравшись к закрытой дверце «рафика», заглянул в салон машины.

Нигде не виднелось лампочки сигнализации. На всякий случай Борщев несколько раз качнул микроавтобус. И на этот раз не раздалось противного гудения сигнализации. После чего подполковник, как мелкий воришка, принялся заталкивать металлическую линейку между стеклом и дверцей, пытаясь нажать на пружину, блокирующую замок.

Вскоре дверца открылась, и Валентин Витальевич оказался в салоне гээрушного «рафика».