Командор войны

 — Через четыре секунды командор начнет отсасывать ее из внешних источников.

— Вот удивятся окрестные маги, — проворчал Доминга.

— Что вокруг? — поинтересовался Сантьяга.

— Все чисто.

— Его женщина?

— Она в смущении.

— Подробнее.

Доминга поднес огонек свечи почти к самому носу, и его черные глаза засверкали зловещим антрацитовым пламенем.

— Тапира не знает, что делать. Богдан что-то сказал ей, и она растерянна.

— Она будет мешать наемникам?

— Вероятность этого сорок два процента, — сообщил Тамир, — но она падает. Две минуты назад моряна кинулась бы под пули с вероятностью семьдесят восемь процентов.

— Кортес, вы слышали?

— Разумеется.

— Постарайтесь не убивать Тапиру.

— Я все понимаю, комиссар.

— Капитан, резкий всплеск энергии!

— Где?! — Франц выпрыгнул из кресла и подбежал к операторам. — Где?

— Совсем рядом, на Воробьевых горах!

— Мне нужен портал туда! Немедленно!

— Это невозможно, капитан, — покачал головой оператор, — посмотрите сами.

Экран буквально взбесился. Мощные хаотические потоки магической энергии невообразимо-причудливым образом вращались вокруг Воробьевых гор. Толстые каналы переплетались, скручивались в спирали, но постепенно сливались в один колоссальный поток, устремленный в точку, находящуюся где-то в районе смотровой площадки. Пробивать в этот ад портал — еще один энергетический канал — было бы форменным самоубийством.

— Там такое творится — ни один портал не выдержит. Вас разорвет на куски.

— Первый раз такое вижу, — пробормотал второй оператор, — или у нас все датчики сгорели, или в этой точке энергии больше, чем в Источнике.

Но ему никто не ответил — капитан гвардии стремительно выбежал из зала."

"Она не могла говорить, не могла кричать, не могла плакать. Ужас, страх, отчаяние, все ушло, оставив Ольгу в каком-то безразличном, обреченном оцепенении. Она одна, и никто не сможет ей помочь, никто не придет.

Она лежала на холодном черном камне Престола Силы, ее глаза безучастно смотрели вверх, и только глухой голос долетал откуда-то издалека:

— …властью своей и волей я приказываю снять двенадцать печатей Большого Круга.

Ольга не видела, как после этих слов вспыхнули синеватым призрачным светом двенадцать отрубленных рук, стоящих в руническом круге, как запылали черные бриллианты на пальцах и как начали шипеть двенадцать больших печатей, на которых и были установлены отрубленные кисти.

Зато она увидела, как побагровело небо над ней. Как стало оно снижаться, угрожающе наваливаясь на Престол, и как заскользили по нему редкие молнии. И еще Ольга почувствовала, как расплавились двенадцать черных жемчужин ее прекрасного ожерелья, но даже не вздрогнула, когда раскаленная масса стекала по шее, оставляя красные следы на нежной коже девушки.