Командная игра

Но сегодня мир журналистики отталкивал меня, словно мы с ним были двумя магнитами, обращенными друг к другу одноименными полюсами. Ничего из окружающего не внушало оптимизм. Мне просто хотелось спрятаться на своем рабочем месте и не высовываться до конца дня. Но в офисе открытой планировки сделать это было фактически невозможно.

Медленно пересекая зону отдыха, я чувствовала себя так, словно шла на эшафот, где топор палача – почему-то, представляя его, я отчетливо видела взбешенное лицо нашего главного редактора – вот-вот обрушится на мою шею.

– Что здесь происходит? – спросила я, подходя к своему столу, вокруг которого столпились коллеги.

Первой повернулась ко мне Тара:

– Мэдс, наконец-то ты пришла…

– Признавайся, кто ОН! – перебил ее Энди.

Ребята немного расступились, открывая обзор на ярко-желтый горшок с лимонным деревом, который стоял на столешнице. Три крупных, созревших плода свисали с веток, так и маня их сорвать. Из кроны блестящих зеленых листьев торчала маленькая открытка. Сгорая от любопытства, я вытащила ее и взглянула на обратную сторону. Подписи не было. Вместо нее отправитель изобразил скорпиона, все восемь конечностей которого были обуты в коньки, а хелицеры сжимали хоккейную клюшку.

Впервые за утро мои губы растянула улыбка. На душе потеплело, а настроение взмыло вверх.

Черт, это так мило!

Еще пару дней назад я сказала бы, что фамилия «Харди» и слово «мило» принадлежат разным вселенным, но вчера во время матча, когда Рид забросил решающую шайбу и его лицо озарилось неприкрытой, искренней радостью, мое мнение о нем претерпело некоторые изменения. Ликующего Харди следовало бы объявить вне закона. Он был абсолютно катастрофичным для женских гормонов.

Именно на них я списала внезапный порыв набрать ему короткое сообщение с благодарностью за растение. Но быстро передумала. Еще решит, что я флиртую. Самомнения ему не занимать.

– Земля вызывает Мэдисон, – помахал ладонью перед моим лицом Энди. – Мы все еще ждем ответа. У тебя появился тайный воздыхатель?

– Кто он? – потребовала Парсон.

Несколько пар глаз, жаждущие откровений, уставились на меня в упор.

– Скажете тоже, никакой это не воздыхатель. Это… – Мысли забегали с утроенной скоростью в попытке придумать что-нибудь правдоподобное, потому что имя Харди непременно вызовет миллион новых вопросов, домыслов и сплетен, и я не собиралась его называть. – Это Калеб, мой кузен. Мы вчера ужинали вместе. Кажется, я упомянула о своем желании приобрести лимонное дерево, и… вуаля. Как видите, ничего интересного.

– А открытка? – подозрительно прищурился Родригес.

– Просто забавный рисунок, – махнула я рукой. – Он у нас большой шутник.

Всеобщий ажиотаж вокруг моей личной жизни резко сошел на нет.