Командир штрафной роты

Не зря меня командиром отделения поставил.

Тимофей Колобов, мой третий командир отделения, командовал расчетом и по пьянке утопил на переправе противотанковую пушку. Боец Прокофий Байда украл и обменял на самогон казенное обмундирование. Байда был пулеметчиком. Массивный, с маленькой головой, утопающей в широченных плечах. Станковые пулеметы мы пока не получили, он ходил с винтовкой. Вот так понемногу знакомился с бойцами.

Вечерами собирались у майора Малышкина. Замполит Самро, старшина, трое взводных. С Мишей Злотниковым мы уже стали друзьями. Командир первого взвода, лейтенант Равиль Такаев, парень лет двадцати, с орденом Красной Звезды и двумя медалями, хотя и относился ко мне нормально, но держал меня на расстоянии. Для него я был новичок, который еще должен показать себя в бою.

Степан Андреевич Малышкин мне нравился. Спокойный, рассудительный, но жесткий в принимаемых решениях. Командовал ротой, а затем, с год назад, был переведен, как считается, на повышение, получил майора и два ордена. Сидели, пили спирт, беседовали о жизни. Только продолжалось все это недолго.

Все закрутилось быстро, и вдруг… Я понял, на фронте что-то произошло, и нас собираются отправлять на передовую. Шептались между собой штрафники, некоторые без конца спрашивали меня, когда отправка, но я и сам толком ничего не знал. Майора Малышкина вместе с Самро куда-то вызывали. Срочно получили два противотанковых ружья, пять станковых «максимов», ящики с гранатами и патронами. Солдатский телеграф сообщил: сильные бои идут в Венгрии. Другая страна, но здесь, в Европе, все сжато. До Венгрии, куда упирался левым флангом наш Четвертый Украинский фронт, было всего двести километров.

Окончательную ясность внес майор Малышкин, собрав командиров взводов. Рассказал, что контрудар, который нанесли немцы в Венгрии еще 17 февраля, отразить не удалось. Немецкие войска ведут наступление, оттеснили наши части и, после тяжелых боев, ликвидировали наши плацдармы на правом берегу реки Грон. Малышкин говорил сухо, излагая то, что сообщили ему. Но мы, фронтовики, отвоевавшие по году и больше, представляли, какая каша творится в Венгрии, если сумели отбросить массу наших войск, которые дрались ожесточенно, обладая мощной техникой и выполняя приказ «Только вперед!».

Наша рота в составе других частей срочно перебрасывалась в Венгрию. Ориентировочный срок — завтра утром. Запрещалась любая отлучка за пределы казармы. Когда расходились по взводам, Малышкин предупредил:

— Ребята, дело серьезное. Верховный уже на Берлин нацелился, а тут такая заваруха. В танковом батальоне зампотеха под суд отдали за то, что два неисправных танка обнаружили. Головой за каждого бойца отвечаете.