Командир штрафной роты

Хотя ее прикрывали шесть станковых пулеметов, огонь сверху велся сильный. Рота отхлынула назад, оставив человек пять убитых. Раненых вынесли на руках. Опять атака в лоб! Может, хватит? Перекуривая, мы обсуждали положение с Луговым и Олейником. Взводные стратеги! И комбат вместе с ротными и артиллеристами что-то прикидывали. Вроде ударить по заслону с тыла.

Помню, приехала полевая кухня. Война войной, а есть надо. Солдаты загремели котелками, а тут командир полка. Мы, взводные, тоже считали, что надо идти в обход, а лучше связаться с авиацией. Штук шесть штурмовиков сверху в момент раздолбают фрицев. Не так их и много. Сами знали, что мысли наивные. Чтобы авиацию вызвать, нужно вмешательство командира дивизии. Какие уж там штурмовики! Мин бы на худой конец для нашей минометной роты подбросили. Или батарею тяжелых минометов «стодвадцаток».

Только командир полка в момент по-своему решил. Молодой майор, лет тридцати. Я его раза два издалека видел. Примчался на открытом джипе в сопровождении бронетранспортера с отделением автоматчиков.

— Какие потери? Всего пять человек! А вы хотели, как по Невскому прогуляться.

Не понял я тогда слово «Невский», что это проспект в Ленинграде. Знал знаменитого Александра Невского, только он тут при чем? Комбат угрюмо возразил, что надо высоту еще минами обработать. И, словно угадывая наши мысли, попросил:

— Мин бы, хоть с сотняжку подбросили и пару-тройку тяжелых минометов. Оглушить фрицев на пяток минут…

Смотрели друг на друга два майора. Звания одинаковые и возраст тоже. Только один — майор-комбат, вместе с бойцами наступающий, а другой, хоть и майор, но из молодых, ранних, уже командир полка, на полковничьей должности. Орденов штуки четыре, и подполковником не сегодня завтра станет. Решительный, смелый. Наплевать ему на преграды… и на солдатские жизни тоже.

— Нельзя в лоб, — угрюмо гнул свое комбат. — Я уже все рассчитал. Рота через хребет пойдет и с фланга ударит.

— Бухгалтер… рассчитал-посчитал! Их там, фрицев, и роты не наберется, а ты до ночи топтаться будешь. Обед отставить и вперед! — Смягчая голос, по-отечески добавил: — Сковырнете фашистскую сволочь — обед и по сто граммов. Мало — по двести! Представления на ордена. Сегодня же подпишу.

Со стороны посмотреть, хоть картину пиши. Молодой комполка в полевой, но первосортного сукна гимнастерке, галифе, начищенных хромачах. И мы, сбившиеся за скалой, куча обтрепанных от лазанья по горам солдат и офицеров, трясущихся за свою жизнь, не понимающих важности наступления. Только вперед, и наши жизни в этой битве ничего не значат. Товарищ Сталин лично за наступлением фронтов следит.