Командир штрафбата

Безответно. Мужчина лежал неподвижно, не шевелился и не стонал. Похоже – насмерть.

Издалека послышался топот ног. Из-за угла вывернули трое военнослужащих.

– Стой! Брось оружие!

Сергей поднял руки, но пистолет не бросил.

– Я свой, из СМЕРШа, майор Колесников.

– А вот мы сейчас посмотрим, какой ты майор! Документы!

– В нагрудном кармане гимнастёрки.

Подошёл ефрейтор, забрал пистолет из руки Сергея. Расстегнув пуговицу на кармане гимнастёрки, он вытащил удостоверения и передал его старшему патруля. Зажёгся фонарик.

Просмотрев его удостоверения, старший патруля направил луч света в лицо Сергею. Тот зажмурил глаза.

– Извините, товарищ майор.

Удостоверение и пистолет ему тут же вернули.

– Что случилось?

– Вот этот в меня стрелял. Вон его пистолет лежит.

– Опасно ночью одному ходить, всякое случиться может. Приказ же по фронту был – меньше чем по трое и без оружия в ночное время не ходить.

– Служба у меня такая. Пистолет убитого я заберу, а тело в милицию отвезите, пусть попробуют опознать.

– Слушаюсь, товарищ майор.

Патруль был из артиллеристов.

До места расположения полка Сергей шёл с пистолетом в руке и дошёл без происшествий. Но выводы для себя он сделал."

"А через день пришло известие о троих дезертирах из его полка. Рота из полка охраны тыла прочесывала лес в поисках банды, убившей в деревне милиционера и зверски вырезавшей его семью, наткнулась на этих беглецов. На предложение сдаться они ответили автоматным огнём и были убиты. При обыске, учинённом бойцами роты, были обнаружены личные документы; бойцы же сообщили в полк.

На опознание выехал старшина, бывший начальником караула, и Колесников. Ему надо было составить протокол опознания, чтобы закрыть заведённое на дезертиров дело.

– Они это! – сразу и без колебаний опознал убитых старшина. – Лопату надо бы найти, схоронить по-человечески.

– Ты где людей увидел? Пусть их тела собаки сожрут! – ответил командир роты охраны тыла. – Они у меня двух молодых ребят застрелили. Хуже фашистов. Те хоть враги, а эти?! – ротный сплюнул.

На обратном пути Колесников сам сидел за рулём «Виллиса». Старшина был расстроен, даже огорчён.

– Ну, спрашивается, советские же люди! Страна их выкормила, воспитала, школу они советскую закончили. Чего в бега подались? Мало того – по своим стреляли, двоих своих же солдат убили! Как можно? Бабы, подростки, старики в тылу надрываются – у станков, в поле, чтобы армия сыта была, одета-обута, оружие имела. Вот гниды!

– Ты же их хоронить хотел.

– Вроде как Божьи твари, да и каждый человек упокоенным после смерти должен быть.

– Ты правильно, старшина, про людей-человеков вспомнил. Вот ты человек, лямку свою старшинскую тянешь; парни молодые, что в самоходках сидят, тоже долг перед Родиной и семьёй исполняют.