Командир

В кабинет вернулся в полном раздрае чувств и, наверное, из-за этого не смог работать дальше. Не то, чтобы я перестал соображать или не мог сосредоточиться, просто поймал себя на мысли, что меня все бесит, вообще все.

Поэтому сказал старшине, что мне нужно уйти по делам. Сегодня меня можно не ждать, вернусь только завтра, и от греха ушёл к себе на квартиру.

Никогда в прошлой жизни я не страдал подобными перепадами настроения, и происходящее меня изрядно напугало. А ещё больше напрягла эта непонятная реакция на широкую женскую корму. Нет, конечно, хорошо, что реагирую на женщин. Плохо то, что когда это происходит неосознанно, я засматриваюсь совсем даже не на то, о чем можно мечтать.

Дома, завалившись на кровать прямо в одежде, я собрался было проанализировать происходящее, но не срослось.

Как-то сегодня я так заработался, что даже об обеде забыл. Да и старшине я похоже не дал возможности перекусить. А организм ведь молодой, вот он и не дал предаваться самокопаниям, напомнил, да так, что стало не до размышлений. Благо, хоть дома пусть и небогато с едой, но нашлось чем перекусить. Открыл банку рыбных консервов и проглотил содержимое вприкуску с остатками маленько зачерствевшего хлеба.

А когда поел, как-то сразу и мысли потекли более спокойно, и понимание произошедшего незнамо откуда появилось. Да, собственно, и искать причину не нужно. Скорее всего это снова организм чудит из-за приживления души, как и предупреждала Афродита. Только в этот раз это выразилась в виде резкого перепада настроения.

В итоге я так и забил до конца дня на службу, просто валяясь в кровати.

Зато на следующий день снова был, как огурчик, и по новой окунулся в рутину нескончаемых дел.

Вникая в происходящее, первое на что я обратил внимание, на ошибку, которую совершил, заставив заниматься хозяйственной частью политрука. Всё-таки он для этого не предназначен. То, что он не подходит, я сообразил не сразу. Только когда стал разбираться с организацией полевого лагеря до меня дошло, что на этом поле деятельности надо срочно что-то менять.

Политрук, на самом деле, подошёл к порученному заданию, что называется, с энтузиазмом.

Хапал на складах подобно хомяку все, к чему только мог дотянуться. Беда только в том, что делал он это бессистемно и непонятно чем руководствуясь. Как итог, на выбранном старшиной месте образовались горы снаряжения. На вопрос, каким образом мы будем кормить бойцов, ответа не нашлось. Почему-то политрук не подумал не то что о полевой кухне, а не вспомнил даже об элементарных котлах и о провианте.

Да и в целом организация лагеря, как по мне, была безобразной, о чем я не преминул указать всем подчиненным.