Командир 2 Война

Одновременно с формированием и отправкой в новые места расположений вновь созданных отрядов нам пришлось рассредотачивать по большой территории и прятать всю собранную здесь технику. Понятно, что речь идёт о танках и броневиках. Грузовики пока задействованы в перемещении будущих партизанских отрядов. Но и с ними, похоже, придётся поступить также. По-другому вряд ли получится.

Проблема в том, что немцы, на какое-то небольшое время дезориентированные происходящим в Белоруссии, очень быстро пришли в себя и всерьёз занялись чисткой своих тылов.

Упустили мы время, когда можно было беспроблемно переместить нашу технику в сторону Пинска. Сейчас это сделать просто нереально."

"Можно, конечно, было бы попробовать прорваться с боем. Но я этот вариант даже не стал рассматривать, потому что пользы будет мало, а потери понесем огромные. Да и если рассуждать здраво, нам в будущем совсем даже не помешает иметь в этих краях серьезный бронированный кулак. Это в случае, если технику не обнаружат. Поэтому её прятали, перемещая довольно далеко, и рассредоточивая по огромной территории.

Собственно, за эту прошедшую неделю мы решили большинство насущных вопросов, за исключением двух.

Первый — это уйма раненых, вывезенных из крепости, и находящихся под нашей опекой на базе.

Второй вопрос — это перемещение хозяйственно-автомобильной роты и осназовцев в Пинские болота.

Понятно, что хозрота и осназ лишатся своей техники и её в будущем вновь придётся добывать. Но, как я уже обмолвился, у нас нет возможности её туда перегнать.

Был и ещё один вопрос, решение которого потребовало моего участия. Это относительно здоровые, способные продолжать сражаться, бывшие защитники крепости под командованием майора Гаврилова. Этот упрямец и слушать ничего не хотел о том, чтобы идти в сторону какого-то там Пинска, а собирался вести свое подразделение на соединение с нашими частями, сражающимися у Кобрина. Мне для того, чтобы он в итоге не угробил своих людей зазря, пришлось просить помощи у Москвы, объясняя сложившийся расклад путем активного радиообмена, что сделать было не так-то просто.

В итоге, Гаврилов получил из Москвы конкретный приказ, и ему пришлось поневоле вести своих людей в Пинскую область.

В общем, улетал я на большую землю со спокойной совестью, но и с тревогой в душе. Всё-таки, переживания за своих людей, остающихся в тылу противника, и раненых из крепости покоя все равно не давали. Но и какая-то даже гордость за сделанное присутствовала. Ровно за два дня до моего вылета наши отряды одновременно нанесли свой удар сразу по двум десяткам аэродромов. Понятно, что всю авиацию противника мы здесь не уничтожили, но изрядно проредили изрядно.