Командир 2 Война

Вырвавшись из окружения, ребята не стали сразу ломиться в леса, чтобы отсидеться, а вместо этого начали искать немецкий госпиталь. Без врачебной помощи шансов выжить у тяжелораненых не было, в принципе.

Как ни странно, найти врачей удалось довольно быстро, а помогли с этим местные жители одной из деревень, куда бойцы нагло заехали, чтобы узнать дорогу к ближайшему городу. Они просто тупо заблудились в ночи, а времени до наступления светлого времени суток оставалось всего ничего. Поэтому действовали, положившись на удачу, и она их не подвела. В деревне остановился на ночлег небольшой обоз с немецким ранеными. Возможно даже, что эти раненые появились после боя с нашим подразделением, но это совсем даже не факт, да и неважно. Главное, что дедок, проживающий в доме на самой окраине, у которого узнавали дорогу к городу, в разговоре, стараясь предостеречь от опасности, упомянул про этот обоз. А потом указал ещё и дом, в котором остановились на постой немецкие офицеры.

Собственно, одного из этих офицеров с помощником ребята и забрали с собой, предварительно пленив всех, и выяснив, кто есть кто.

Собственно, на этом все приключения и заканчиваются, если не учитывать отдельные детали.

Добыв врачей, ребята выгребли из провизии в доме, где они квартировали, все, до чего только смогли дотянуться. Увели у немцев котёл со съестными припасами и уехали от деревни подальше в огромный лесной массив, где мы и находимся по сей день.

Немец оказался неплохим хирургом, и именно он делал всем операции, в том числе и мне. У меня, кстати сказать, оказалось самое тяжёлое ранение. Угодившая в меня пуля, выпущенная из ПП, попав в грудь, отрекошетила от магазина с патронами, расположенном в разгрузке, сломала ребро и остановилась в нескольких миллиметрах от сердца.

Этот хирург, кстати, именно в отношении меня уведомил бойцов, что шансов на выживание у меня практически никаких, и я, скорее всего, умру во время операции. Сейчас же он сам себе не верил, что у меня есть все шансы выкарабкаться. По крайней мере, я это понял из его реплик, которые мне чуть ли не синхронно переводил единственный из бойцов, знающих немецкий язык.

По его словам, раз я пришёл в себя, теперь все должно быть нормально. Главное, меня пока не тревожить и не перемещать хотя бы недельку. Кстати, без сознания я был пять дней. Уже мало, кто надеялся, что я приду в себя. Поэтому, немец так и удивлялся, что я выжил, несмотря ни на что.

То, что меня пока нельзя перемещать, хреново, конечно, но терпимо. Главное, жив, остальное не важно. Плохо ещё и то, что мне сейчас неизвестно происходящее вокруг нас. Больше всего гложет вопрос, ради чего нас отправили на верную смерть.

Но это я надеюсь выяснить довольно быстро.