Командир 2 Война

Да и в целом вид моего тела ничего, кроме жалости, к самому себе вызвать не мог, наверное, поэтому любоваться долго своей тушкой я не стал и начал осматриваться вокруг."

"Лежал я в отдельной палате, очнулся ночью, и рядом со мной, сидя на стуле, спала пожилая женщина, одетая в белый халат, похоже, медсестра или, может, санитарка, не суть важно. В коридоре возле входной двери дремал боец роты охраны, а в другом конце коридора возле лестничной клетки я обнаружил ещё одного красноармейца, который в отличие от первого бодрствовал, прислонившись к стене, и внимательно прислушивался к звукам, доносящимся снизу.

Палата, где я лежал, находилась на третьем этаже госпиталя, который был на первый взгляд полупустым в отличие от первых двух, где жизнь била ключом и раненые лежали даже в коридорах. Но только на первый взгляд — на самом деле это оказалось не так, и все палаты на третьем этаже тоже были заняты, просто в каждой лежало по одному человеку, поэтому и складывалось впечатление, что этот этаж задействован не полностью.

Здесь же, на этаже, в какой-то каморке я обнаружил и командира роты охраны, который, расположившись на чем-то вроде кушетки, спал в обнимку с планшетом моего брата, что меня немало порадовало. Всё-таки информация, которая хранилась этим своеобразным наследством, была слишком уж значимой.

Понятно, что я пока даже не думал, как ей распорядиться, но, надеюсь, на размышления у меня еще будет время.

Долго развлекаться исследованием этого места я не стал. Раз пришёл в себя ночью и обнаружил собственный организм в ужасном состоянии, значит, нефиг бездельничать, нужно заняться делом и собрать энергию где только можно. Подозреваю, что с помощью своей способности я смогу сохранить ноги, да и руку тоже. Что-то мне совсем не хочется остаться обрубком в молодом теле, тем более что все возможности для скорейшего выздоровления у меня есть.

Собственно, до самого утра я чуть ли не с остервенением собирал энергию, благо сделать это было нетрудно, ведь в госпитале умирало много людей. Понятно, что благо это было относительным, и грех так говорить, но как только не раскорячишься, когда жить захочешь. Поэтому, наплевав на рефлексии, я занимался своим делом снова чуть не до блевотины, по крайней мере, чувствовал я себя от этого своеобразного передоза не очень.

Утром, когда сил на переработку бурлящей в организме энергии не осталось, я вернулся в тело, открыл глаза и невольно застонал.

Реакция от, казалось, спавшей крепким сном женщины, сидевшей, рядом со мной последовала мгновенная. Она, казалось, не открывая глаз, в ту же секунду оказалась рядом со мной и спросила:

— Очнулся?

Убедившись, что, да, очнулся, она мгновенно исчезла, только дверь тихонько скрипнула.