Команда: Шакал и волки

Он не рассчитывал на легкую победу. Думал, что квартиранты взбрыкнут. Но те даже не возмутились. Инка показала им свою доверенность, сказала, что квартира продается. Квартиранты закивали, получили обратно свои бабки и через два денька по-тихому слиняли.

Шнур был доволен. Завтра квартира будет продана, они получат деньги. Это завтра, а сегодня у него стрелка с Инкой.

Она тоже не тянула вола. При полном параде отправилась с ним в кабак. Шнур не скупился. Шампанское, икра, королевские креветки, в общем, все чин чинарем. Затем они отправились на Воздвиженку."

"Хата у лохмэна была хоть куда. Он сам делал ремонт, и надо сказать, вышло у него неплохо. Мебель, правда, старая. И кровать скрипучая... Но как она скрипела, когда Шнур подминал под себя Инку. Это была музыка, симфония «Трах до самых до мажор». Дирижерская палочка действовала безотказно...

– Не плохо, – измотанная и обессиленная, Инка лежала на спине и жадно курила.

– С тобой вообще по кайфу, – не остался он в долгу. – Станок у тебя классный.

– Чего?

– Ну, в смысле, клево с тобой. Это надо бы повторить...

– Пожалуйста, у нас вся ночь впереди.

– Одной ночи мало. Надо, чтобы всегда.

– Ты хочешь, чтобы мы жили вместе?

Да, кажется, именно этого он и хотел.

– Хочу, – кивнул Шнур. – И ваще, нам завсегда нужно быть вместе. Бизнес-то у нас общий, да...

Инка ответила не сразу.

– Бизнес общий, – после минутного молчания подтвердила она. – И жить нам нужно вместе. Только сначала надо бы наш договор пересмотреть. Чтобы все по-честному было...

– Какой договор?

– Негласный договор. О долевом участии... Основную работу делаю я, а получаю тридцать пять процентов. А ты забираешь шестьдесят пять...

Вообще-то она права. Основная работа за ней. И Шнур рад был бы отстегивать ей больший процент. Но математика суровая наука. Нельзя повышать ее долю, не урезая свою. А обделять себя Шнур не хотел...

– Сколько ты хочешь? – спросил он.

– Пятьдесят на пятьдесят... Кстати, это справедливо. С тобой три человека, со мной три человека. Тебе своих кормить надо, мне своих...

– Вообще-то я и без тебя знаю, что такое справедливость. Но ладно, пусть будет по-твоему, будем делить навар пополам...

– Начиная с завтрашнего дня?

– Как скажешь, – недобро усмехнулся Шнур.

Квартира на Воздвиженке была продана за двести восемьдесят тысяч долларов. Сто сорок штук причиталась ему, а вторая половина должна была обломиться Инне.

Но все досталось ему одному. Ведь деньги нужны только живым. А Инна благополучно перешла в разряд покойников. Ее тело вывезли на стройку под Серпуховом и залили бетоном.

Шнур легко простил ее за то, что она два месяца строила из себя целку, а из него делала дурака. Даже измену бы ей простил. А вот жадность... Жадный жадного не разумеет. Поэтому Инны больше нет.