Диверсионная команда

Он был снаряжен специальными дозвуковыми патронами, предназначенными для бесшумной стрельбы.

Рядом с Волиным расположился Лебедев, у ног мичмана лежало пять труб одноразовых гранатометов. Жуя окурок самокрутки, Михалыч что-то мурлыкал себе под нос, разглядывая в бинокль улицу. У ближайшего поворота крутилась невысокая фигура в длинном заштопанном халате и старом тюрбане. Это был старший лейтенант Ким, его задача была просигналить, когда машины с Нурадином и охраной направятся в английскую резиденцию.

На крыше дома через дорогу расположился Ковалев со снайперской винтовкой Драгунова и пулеметный расчет — Зиновьев и Скалий. По расчетам диверсантов, плотность огня будет достаточной, чтобы смести всех боевиков вместе с их вожаком. Задача Чечетова, Зульфибаева и Кима будет еще сложнее: если Нурадин уцелеет от огня снайперов с верхних этажей, то довести дело до конца придется им стрельбой в упор. А затем прикрыть отход группы.

Волин упер приклад в плечо и прильнул к резиновой прокладке оптического прицела. В перекрестии прицела появилась фигура Кима. Кореец изображал из себя придурковатого нищего, то и дело цепляясь к проходящим афганцам. Кто-то от него шарахался, кто-то протягивал нищему мелкие монеты. Но основная масса его просто отталкивала и шла дальше. Пока все было без изменений. Лебедев выплюнул потухший окурок и запустил руку под рубаху, со скрипом почесал грудь.

— Эх, сейчас бы в баньку да попариться с веничком в парной. А потом пивка свежего. У-ух, лафа, — горестно вздохнул мичман.

— Приготовиться, — услышал капитан сдавленный хриплый голос Лебедева.

Игорь снова припал к окуляру оптического прицела. Ким, бросив под ноги себе тюрбан, сел на мостовую по-турецки, поджав ноги, — это условный сигнал. Волин поднял вверх левую руку с растопыренными пальцами, знак для стрелков на соседней крыше. Шмыгнув носом, Лебедев взялся за гранатомет. От возбуждения ладони вспотели, и гладкая труба «вайпера» скользила в руках.

«Ну вот и начинается настоящее дело для настоящих мужчин»."

"Первыми появились афганские конники из торжественного эскорта. Откормленные скакуны громко стучали подковами о булыжник мостовой. В кожаных седлах, отделанных позолотой, покачиваясь, сидели могучие бородатые моджахеды. Все как на подбор в добротных, начищенных до блеска сапогах, в голенища которых были заправлены серые хлопчатобумажные шаровары. Из-за пояса каждого выглядывали инкрустированные ножны кинжалов. Поверх национальных рубах проглядывали брезентовые ремни автоматов. Лица всадников были угрюмы и сосредоточенны.

«Да, суровые мужики», — мысленно отметил Волин, ловя в перекрестие прицела скуластое лицо уже немолодого моджахеда в замыкающей паре всадников.