Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

И если сюда попал законный вор, это вовсе не значит, что на него можно забить болт. За это могут спросить – если не сейчас, то после, если не здесь, то где-нибудь. А могут спросить здесь и сейчас. Потому что Родион сам по себе значит немало. Кое-кто уже успел прочувствовать на себе тяжесть его кулаков.

Вслед за боксером на выход потянулись и остальные. Все в растерянности. С одной стороны Родион и сила воровской власти. С другой – Грибок с его отмороженной натурой и мощной карательной машиной. Вор прибыл на зону не просто так. Он здесь для того, чтобы усмирить беспредельную силу Грибок будет сопротивляться. Это понимали все. Как понимали и то, что бывает со щепками, когда рубят лес.

Щепкой быть никто не хотел…

– Погоди, – остановил Родион пацана, который просветил толпу насчет его персоны.

Качок остановился.

– Чего? – потуплено буркнул он.

– Базар есть.

– Да?

– Зовут тебя как?

– Шайба.

– Ты чего, меньжуешься. Шайба? Грибка боишься?

– Да нет, чего бояться?

– А чего в глаза мне не смотришь? Ты в глаза мне смотри.

Я не жених, а ты не красна девица, чтобы глаза прятать…

– Да не прячу я глаза…

– А я говорю, что прячешь!

Шайба совсем не прочь был провалиться куда-нибудь под землю. Лишь бы только не стоять перед Родионом, не разговаривать с ним с глазу на глаз. Да, он признает его авторитет.

Да, он знает, что вор в зоне – это свято. Но он боится примкнуть к Родиону. Потому что Грибок его по головке за это не погладит. Разве что только утюжком… Ох как не хотелось ему быть меж двух огней.

А Родион как раз и собирался перетянуть его на свою сторону Нужно было усилить свой лагерь и при этом ослабить неприятельский.

– Грибок – беспредельщик…

Родион смотрел на пацана в упор, исподлобья. В каждом его слове – тяжесть металла. Это называется давить на психику.

– Ты, Шайба, вместе с ним. Поэтому ты тоже беспредельщик. Грибок знает, чье мясо сожрал. Он знает, что рано или поздно его поставят на понятия. И ты знай, что вместе с ним на правилку поставят и тебя… Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать два…

– Какой срок?

– Шестерик вкатали. За разбой. Два уже отмотал. Еще два осталось…

– На условно-досрочное тянешь?

– Угу.

– А вытянешь?

– А чего?

– Ты разве не в отрицалове?"

"– В отрицалове… Но на путь исправления все равно встал. Но чисто по бумагам… У Грибка все схвачено. Он всем УДО сделает. И нам, и себе. Хозяин у него знаешь где?

Шайба крепко сжал кулак.

– За какое место держит?

– Да за яйца его держит. И хрен отпустит… Я же говорю, у Грибка все схвачено…

– А если конкретно?

– А-а, все равно все узнаешь. Или уже знаешь… Ты же это, в курсах, какой товар зона производит. У нас же типа завод железобетонных изделий. Товар ходовой, не базар. Поэтому и план конкретный.