Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

 – Но мы не отморозки... Мы ее просто убьем. Просто возьмем и грохнем. Короче, где бабки? Считаю до трех!..

– Уберешь ствол – скажу, – сломался горбун.

Сам он мог вытерпеть все. Но чтобы подставлять под удар Марину... Ради нее он готов был отдать свою жизнь, не то что деньги...

Сергею стало до боли стыдно. В отличие от Роберта он не смог перебороть страх перед смертью. И предал свою Ольгу. Возможно, ее уже нет в живых... И Роберта убьют. И Марину. И все благодаря ему... Трус он и подлец...

– Сколько бабок?

– Четыре с половиной «лимона», – не стал скрывать Роберт.

– Ни хрена себе!..

– Я отдам все до цента. Только одно условие...

– Давай двигай. Я сегодня добрый! – радовался Пласт.

– Ты забираешь деньги. И сохраняешь нам с Мариной жизнь.

– Это без базара. Даже бабу твою не тронем. Мы не отморозки...

– Значит, договорились...

Роберт откровенно радовался. Казалось, ему было в удовольствие расстаться с деньгами.

Вместе с Пластом и Волчиной он спустился в подвал, вернулся оттуда с пластиковым чемоданом. Он поставил его на стол. И демонстративно отошел в сторону.

Плес попытался открыть чемодан. Но у него ничего не вышло.

– Замок вроде бы не кодовый. И скважины для ключа нет... Что тут за секрет?

– Замок типа «тач-мэмори», – озадачил его Роберт. – Считывает отпечатки пальцев...

– Нехило... Чьи отпечатки считывает? – спросил Пласт.

– Только мои.

– Тогда в чем дело? Открывай!

Горбун подошел к чемодану. Большим пальцем правой руки коснулся замков. Послышался щелчок.

Плесу бы оттеснить горбуна от чемодана. Но нет, тот не спешит это делать. А Роберт приоткрывает крышку, просовывает руку внутрь. И тут же тишину дома сотрясает грохот выстрела.

Первым получил пулю Плес. Пуля разворотила ему голову. Вторым схлопотал свинцовую пилюлю Пласт. Третьим был Волчина. Но с Робертом они выстрелили одновременно.

Роберт оказался точней. Его пуля попала точно в лоб. Но и Волчина не промазал. Его заряд пробил горбуну грудную клетку и застрял где-то в горбу.

Но Роберт устоял на ногах. В тускнеющих глазах еще теплилась жизнь. И руки тянутся к жизни... Нет, они тянутся к нему, к Сергею. В одной руке пистолет, он нацелен точно на него.

– Нет, не надо, не-ет! – как резаный заорал он.

Но Роберт не слышит его, он жмет на спусковой крючок. Ну почему никто не остановит его?..

* * *В чувство его привели слезы. Теплые горько-соленые капли упали на его губы, вдохнули в него жизнь.

Роберт открыл глаза и увидел над собой Марину. Она плакала. Это были ее слезы...

– Роба, ты видишь меня? – засуетилась она. – Ты меня слышишь?

Грудь болела, как будто в нее воткнули раскаленный утюг. Но это была ерунда по сравнению с той болью, которая скручивала его спину. Жить не хотелось, как больно... Но он хочет жить. Он будет жить. Потому что он не может оставить Марину.