Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Чисто шашлычок из бешеной свиньи и капусточки квашеной децэлок. Слабовато, конечно. Зато водки залейся.

Телка вона козырная сидит. За столиком с каким-то молокососом. Что-то ему втирает. Деловая до опупения... Интересно, она и за щеку берет с таким умным видом?

– Ну как сидим, пацаны, нормально? – спросил Балахон.

– Да вполне, – кивнул Ластик.

– А как насчет телок?

– Да можно... Только я телок здесь не наблюдаю...

– Ты че гонишь? Вон, смотри, какая киска!

– Дык одна ж, – почесал репу Петрун. – Да и не шмара это, однозначно...

– Будет шмарой. Сейчас в кусты куда-нибудь затянем – и в три ствола...

– Балахон, ты пургу не гони, – нахмурился Костяк. – Это чужой город. Да и мы не отморозки...

– Это ты гонишь, понял? – вскипел Балахон. – Мы крутые пацаны. И нам по барабану, чей это город, наш или чужой!..

– Не знаю, не знаю, – Костяк легко выдержал его взгляд. – Лично мы – не отморозки. И шухер из-за какой-то телки нам ни к чему... Короче, ты как хочешь, а мы здесь не при делах...

– Да пошел ты! – психанул Балахон.

И рывком выбрался из-за стола.

Водка и адреналин смешались в умопомрачительный коктейль. И Балахона сейчас не могла остановить никакая сила.

Он направился к столику, за которым сидела девушка. Внаглую сел на стул и вперил в нее насмешливо-раздевающий взгляд.

– Сосешь? – спросил он.

На юнца он не обращал никакого внимания.

– Что? – чуть не поперхнулась девушка.

– В рот, говорю, берешь? – продолжал куражиться Балахон.

Девушка густо покраснела, взгляд налился яростью. Она хотела сказать что-то резкое. Но вместо этого просто поднялась из-за стола, стремительно развернулась на каблуках и быстрым шагом пошла на выход.

– Э-э, я не понял! – оторопел Балахон.

Он с ней чисто по-культурному. Без рукоприкладства. А она сразу в штопор.

– Постой! Я не понял!..

Он тоже подорвался со своего места и за ней. Но девушка уже скрылась. Балахон вышел в холл, никого. На улицу – тоже пусто.

Но ничего, в кабаке остался молокосос. Сейчас он пробьет ситуацию.

Балахон вернулся в зал. Но парня за столом не было. Тоже исчез. Зассал щегол... Ладно, хрен с ними.

Он вернулся за свой стол. Налил себе водки.

Костяк смотрел на него угрожающе.

– Ты меня послал, – тихо, но веско сказал он. – Это гнилой базар...

– Ты это, извини, братуха! – отмахнулся Балахон. – Вырвалось...

– Это не ответ."

"– Ты че, в натуре, я же извинился! Вырвалось, говорю...

– Точно, вырвалось?

– Да вот же, перед пацанами тебе говорю... Ты уж не серчай...

Ссориться с братвой никак не входило в планы Балахона. И в качестве мировой он выставил еще несколько литров водки. И даже по порции кроличьих ножек в сметанном соусе заказал.

Все вроде бы устаканилось. Но где-то через полчаса в кабак стремительно ворвалась толпа накачанных молодцев в кожаных куртках.