Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

И запах свободы. Она остро ощущала его. Но не верила в то, что может спокойно выйти из этой комнаты, выбраться из дома и раствориться в свободном пространстве...

Нет, все это лишь иллюзия свободы. Игра больного воображения... И вообще, где это она?

Марина поднялась с постели. Осмотрелась. Светлая просторная комната. Свежие обои. Приличная мебель.

Через открытую дверь она прошла в горницу. На столе у окна какое-то блюдо, накрытое чистым полотенцем. Запах обалденный. А еще кувшин, рядом с которым стоит глиняная кружка.

В кувшине молоко, под полотенцем горка печеных пирожков с глянцевой корочкой. Горячие – с пылу-жару... Марина лихорадочно оглянулась по сторонам. Должен же кто-то быть в комнате. Не сами же по себе испеклись в печи эти пирожки... Но в горнице никого не было. Да и в доме, похоже, тоже.

Точно, нет никого. И ладно. Марина с удовольствием вгрызлась в сдобную ароматную мякоть пирожка. Налила молока, не остановилась, пока не осушила кружку до дна.

Молоко вкусное, яблоками пахнет. А пирожки – просто чудо... Спасибо горбуну...

Стоп! А с чего она взяла, что это горбун для нее постарался?..

Хоть и смутно, но она помнит тот момент, когда начала проваливаться в сон. Дальше полное затмение. Проснулась она в этом доме. Но как она здесь оказалась?

Может, это горбун каким-то образом вырвал ее из рук бандитов?.. Но как ему это удалось?..

И вообще, чей это дом? Если горбуна, то значит... Это значит, что она в родном Рыжевске. Это значит, что в двух шагах дом ее родителей!..

Марина забыла о пирожках и молоке. И опрометью выскочила из дома. Голые ступни обжег снег. Но это не помешало ей осмотреться по сторонам...

Нет, это не ее родная улица. И нет рядом отчего дома. Это какой-то чужой город. Чужой пейзаж. Чужие дома.

– Ты бы шла в дом, – послышался знакомый голос. – Замерзнешь...

Марина обернулась и увидела Роберта. Он стоял возле гаража и нежно смотрел на нее. Неужели он думает, что она нуждается в его телячьих нежностях?.. А если она в самом деле нуждается в них? Ведь она женщина. Она нуждается в ласке. В ласке, не замешанной на холодном деловом расчете. Ей нужно бескорыстное человеческое тепло. Нужно, особенно сейчас...

Если горбун хотел своим видом произвести на нее впечатление, то это ему удалось. Шапка из ондатры, овчинный полушубок нараспашку, теплые кожаные полусапожки. Под тяжелой одеждой горб почти не выделялся. Но в этом наряде он казался мужичком с ноготок. Смешной и неказистый...

Марина рассмеялась бы. Но удержали его глаза. Умные, серьезные, проницательные.

– Замерзну, – кивнула Марина.

И мышкой шмыгнула в дом. Нырнула в постель, закуталась в теплое и легкое пуховое одеяло.

Горбун снял шапку, полушубок. Остановился в дверях ее комнаты:

– Можно?

Роберт был сейчас таким жалким. И совсем несмешным.

– Заходи.