Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Не все это понимают. Пытаются хитрить. За что и нарываются на грубость. Родион не кровожадный. Но наказывать нерадивых надо. По большому счету, кое-кому кровь не мешало бы пустить. Для устрашения других. Но Витек, как истинный спортсмен, нашел иной способ. Придумал вместо крови пускать седьмой пот. Родион идею одобрил. И вот результат.

По беговой дорожке по периметру лагеря, по лужам и грязевым ухабам, бежали штрафники. Родион не мог сказать, какой это круг по счету. Но догадывался, что далеко не первый. Дядьки тяжело дышали, у многих подкашивались ноги. Но останавливаться нельзя. Крепкие парни в спортивных костюмах строго следили, чтобы никто не вываливался из строя.

Родион увидел Герберта. Первым бежит. Видно, что устал. Но язык, как у некоторых, на грудь не вываливается, колени к земле не притягиваются.

– Узнаешь своего? – спросил он у Марины.

– Ой, Герберт! – Она потянулась к мужу. Чуть не побежала за ним.

– Стой! – вовремя ухватил ее за руку Родион.

Она не сопротивлялась. Только спросила:

– Почему он здесь?

– Это называется спортотрудотерапия. Перспективная лечебно-профилактическая разработка профессора силовых наук Виктора Заболотского… Месяц такой терапии, и твой Герберт будет как шелковый. Забудет, с какой буквы слово «обман» пишется…

– Это жестоко.

– Поверь, бывает хуже. И даже с летальным исходом. А здесь с оздоровительным эффектом. Вон видишь, толстопузый жирной задницей трясет. Похудеет за месяц, атлетом станет. Потом нас же благодарить будет.

– Поблагодарит. За инфаркт…

– Ты думаешь, мы садисты? Нет. Все штрафники через медосмотр прошли. Кардиограмма сердца обязательна. Чтобы никто ноги не двинул…

– Так они что, все время здесь бегают?

– Нет. И в атлетическом зале занимаются. И территорию лагеря благоустраивают. Чтобы жизнь медом не казалась… Между прочим, совместный труд сплачивает людей. Уровень сознательности повышается. Через месяц все эти бедолаги будут идти единым строем под флагом нашей «общины»…

– Да они возненавидят тебя. Или уже возненавидели…

– Возможно, – не стал отрицать Родион. – Но никто не взбунтуется. Только в нашем воспитательном процессе есть одна изюминка.

– Какая?

– Много будешь знать, скоро состаришься… А ты мне нравишься молодой и красивой.

– Я тебе правда нравлюсь? – не без кокетства улыбнулась Марина.

Поняла, что муж ее жив и будет жить. Можно и расслабиться.

– А ты думала…

– Ты мне тоже нравишься. Я тебе и раньше это говорила. И сейчас говорю… Иногда даже жалею, что мы не вместе.

– Иногда?

– А ты хочешь, чтобы я ночей не спала из-за тебя? Чтобы мучилась, страдала?

– Не хочу.

– Я тоже… А потом, у меня есть Герберт. Мне с ним хорошо.

– Сытно и спокойно.

– Сытно. Но не спокойно… Я могу с ним поговорить?

– Можешь. Но не сейчас.