Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Правда, страх все же оставался, просто выпадал в осадок на душе.

– Слушай, Белла, а может, Фокин и ни при чем? – заплетающимся языком спросила Лариса. – Может, не он убил Катю Гракову?

– А кто? – Белла казалась такой же пьяной.

– Так твой Даниил и убивал.

– Не знаю... Я в ту ночь дома не была...

– Как не была? А говорила, что была.

– Мало ли что я говорила... Я вот говорила, что люблю Даниила. А я его не любила... Я в ту ночь другого мужчину любила...

– Кого?

– С Елагиным я грешила. Вот в этой самой сауне. У него такой веничек, скажу я тебе...

– Мне как-то все равно, какой у него веничек. Но нужно было сразу сказать, что ты с ним того... А Даниил твой знал, что у тебя с Елагиным шуры-муры?

– Не знаю. Может быть...

– Тосковал, наверное... А что, если у него от тоски крыша сдвинулась? И возжаждала душа чужой крови... И после смерти душа не успокоилась... Почему он в Крылатском убивал? А потому, что там его незабвенная Белла жила...

– Брр, не надо. У меня и так внутри все вверх тормашками... И холодно... Надо бы согреться. Пошли в парилку...

В парилке они просто согревались. Венички отдыхали.

– Ужас какой-то, – с дрожью в голосе сказала Белла.

– Ужас, – кивнула Лариса. – Был детектив, а началась мистика... Я, между прочим, вампиров больше, чем мышей, боюсь...

– А я вообще никого не боюсь... Только вампиров... Как ты думаешь, чья у него кровь на клыках была? Может, он Гошу загрыз?

– А что, запросто! – пьяно встрепенулась Лариса.

У нее не было никакого желания подрываться с места, начинать расследование. Это было свыше ее сил. Тем более что силы стремительно иссякали.

– Страшно мне, – сказала Белла.

– И мне тоже...

Ларисе не хватало ни физических, ни моральных сил. Она была какая-то сама не своя.

– Тебе, Лариса, надо успокоиться. В конце концов, ты защищаешь меня, а не наоборот. Пошли в массажку, надо поднять тебе тонус...

Лариса с трудом поднялась на ноги, вышла из парилки, в массажной комнате ей потребовалась посторонняя помощь, чтобы взгромоздиться на стол. С ней что-то явно происходило. Может, спиртное на нее так действует.

Белла взяла ароматное масло, разлила его по спине, мягкими движениями стала втирать его в кожу. Но Лариса практически не ощущала ее прикосновений. Как будто это на столе чье-то чужое тело, а сама она парит в небе, в гуще тяжелых дождевых туч...

Зато Белла распалялась. Ее руки опускались все ниже, Лариса все чаще ощущала их на своих ягодицах. В конце концов шальные руки забрались в ложбину между ногами, коснулись заповедной зоны. Это было уже слишком. Но Лариса даже слова поперек сказать не могла. Язык словно онемел. Руки-ноги как будто отнялись. Или у нее просто не было сил даже пошевелить ими. Ее как будто парализовало. Она была беспомощным манекеном в руках извращенной Беллы...