Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Амбалы также потянулись к оружию. Один за другим клацнули затворы.

– Вешайтесь, падлы! – в бешенстве заорал Геббельс.

И первым нажал на спусковой крючок. Грохот выстрела отозвался звоном в ушах.

Кто-то из качков схватился за живот. Кто-то выстрелил в ответ. Громыхнул пистолет Сидора… Перед глазами у Валета все плыло, казалось, все, что он видел, происходило не с ним, а с кем-то другим. Сейчас он хотел только одного – исчезнуть куда-нибудь, раствориться в воздухе, провалиться под землю в город раскольников. Но судьба-злодейка крепко держала его за яйца и не давала сойти с места. Зато он сумел достать свой «ТТ», дослать патрон в патронник…

Но к тому моменту, когда он достал ствол, все было кончено. Расстрелянные амбалы валялись вразброс вокруг стола. Геббельсу и Сидору тоже не повезло. Один лежал на полу с простреленной головой, второй волчком катался по полу, хватаясь за живот…

Зато оставались девчонки, из-за которых и случился весь этот сыр-бор. Особенно виновата блондинка, если б не она, Валет не полез бы к амбалам… Он не понимал, не хотел понимать, что во всем виноват он и только он. Блондинка здесь ни при чем. Но все фазы в голове были закорочены, приступ неуправляемой агрессии держал за горло, ярость направляла руку с пистолетом…

– Сука!!! – заорал он и надавил на спусковой крючок.

Блондинка схватилась за простреленную шею, стала падать. А Валет продолжал стрелять. Она уже опустилась на пол, безжизненно раскинула руки, а он стрелял, стрелял… Остановился только, когда затворную раму заклинило в заднем положении…

Только тогда до него дошло, что он вляпался в кровавую кашу по самые уши. Сидор уже безжизненно затих. Как и Геббельс. Блондинку тоже не воскресишь. Зато скоро в кабак нагрянут менты, тогда за его жизнь никто не даст и ломаного гроша."

"Валет отбросил в сторону бесполезный пистолет, схватился за голову и на негнущихся ногах, словно на автопилоте, побежал на выход. Но удрать он не смог. Откуда-то вдруг выскочили крепкие парни, сбили его с ног и обрушили на него град убойных ударов.

Били его до тех пор, пока не подъехали менты. Валет смутно помнил, как его швырнули в зарешеченный отсек «лунохода», куда-то повезли.

В чувство его приводили в КПЗ – дубинками и тяжелыми берцами. В Бутырку он ехал с такой радостью, будто это был рай земной. Там он вспомнил, что мотал срок по «хорошей» статье, что на зоне у него был достаточно высокий статус воровского бойца. По фене ботал, жизнь по понятиям, и в крови, и в отбитой печенке. Словом, в камере его приняли хорошо. А когда оклемался от побоев, попер на других «пассажиров» буром, дабы закрепить свой авторитет.