Колычев. Циклы детективов. Романы 1-44

Лада кивнула, покорно сняла с себя платье, под которым ничего не было. Он был против нижнего белья. Она, как всегда, была согласна с ним.

Пока он раздевался, Лада смотрела куда-то мимо. Затем все так же покорно легла на кровать. Алик лег рядом, похлопал ее по попке, для приличия провел рукой по груди. И вошел в нее на всю длину своего желания…

Она пыталась показать, что ей хорошо. Даже стоны нет-нет прорывались. Но все это не то. Она не любит его. Она его просто терпит.

Как будто какая-то сила сорвала его с Лады.

– Все, хватит! – рассвирепел он. – Ты женщина или бревно?

Лада молчала. И со страхом смотрела на него.

– Ты бревно. Ты не женщина – ты бревно. А я не хочу спать с бревном.

В ответ тишина.

– Я с кем, бляха, разговариваю? Если я говорю, ты должна отвечать!

– Что я не так сделала? – робко спросила она.

– Я хочу заниматься с тобой любовью. Я! Хочу! Заниматься! С тобой! Любовью!!! А какая это любовь?! За щеку ты брать не хочешь. Туда нельзя, сюда нельзя. Разве ж это любовь?!

– Алик, раньше ты таким не был.

– О! Вспомнила, каким я раньше был? Каким был, таким и остался. Там, в той жизни, где ты меня любила…

– Я и сейчас тебя люблю.

– Врешь! Ты не любишь. Ты притворяешься. Или сама себя пытаешься убедить, что любишь. Я и сам думал, что люблю тебя. Даже уверен в этом был. А сейчас не знаю… Слушай, а на кой ты мне нужна? Какой от тебя толк? Может, тебя твоему Космачу отдать? Он, говорят, тебя любит.

– Кто говорит?

– Маша говорит.

– А она откуда знает?

– От верблюда! Эй, а что это у тебя глазки загорелись? Космача хочешь? Меня не хочешь, Космача хочешь? Ладно, могу устроить. За «лимон» баксов.

– За миллион долларов?! Ты, наверное, шутишь?

– Шучу. Конечно, шучу… Космач не лох. Он так просто не поведется. Можно, конечно, сделать так, чтобы он лоханулся. Но возни много. А потом, не отдаст он за тебя «лимон». На фига ты ему, если ты в постели бревно? Знаешь что, я тебя так просто отдам. Подарок ему сделаю. Только сначала научу тебя кое-чему. Чтобы подарок подороже был. Иди сюда, учить буду. Давай, становись на коленки, наклоняй головку… Давай, учись!"

"Последнее слово переросло в крик. Яйца скрутила дикая боль. Алик заревел, как слон. И попытался ударить Ладу. Но рука вдруг оказалась в жестком захвате. Лада как-то мудрено потянула ее на себя, как-то непонятно выкрутилась. И Алик полетел. Оторвался от земли и полетел. Только полет не был долгим. Шифоньер, удар, искры из глаз, пол… А Лада открывала дверь. Алик успел заметить, как мелькнула на свету ее красивая попка.

– Ну сука! – взревел он.

Рванул за ней. Но ее уже вносили в комнату. Серега и Толян швырнули ее на кровать. Было видно, как похотливо блестят их глаза.